Книга Слишком близко к тебе, страница 110 – Ана Сакру

В горле ком – вздохнуть не могу. Перед глазами вдруг картинку размывает и какая -то странная лихорадочная дрожь по телу, привкус соли во рту…Провожу раздраженно ладонями по лицу, убирая непонятно откуда взявшуюся влагу.

— Ох, сынок, – больше слышу, чем вижу, как скорбно вздыхает мама.

Ее теплые пальцы находят мои ледяные и мягко сжимают. Перетряхивает от этого прикосновения. Жмурюсь.

— А п-потом… Я вроде и вышел из спора этого дебильного, но п-поздно уже. И когда все всплыло…И ф-фотки эти… Мам, она так плакала… Так… Я наверно дерьмо просто, мам…

— Ой-й-й, милый, ну что ты?! – мама подскакивает со своего стула и кидается меня обнимать. Гладит по голове, пряча мое лицо у себя на груди, – Мой сыночек, ну какой же ты плохой? Думаешь, плохие люди, сделав гадость, потом убиваются? Да их, даже если на жареном поймать, они обвинят всех кроме себя, тысячу оправданий придумают. А выдастся шанс, снова сделают так же. Так что все с тобой нормально. Кто из нас не ошибается? Просто надо потом исправлять… – тяжело вздыхает, – Вот это действительно сложно, но ты у меня сильный, да? – обнимает ладонями мое лицо и поднимает к себе, – Я уверена, все разрешится, слышишь меня?

— Мне кажется, она меня не простит, – сглатывая, шепчу.

— Ну если она такая замечательная, как ты говоришь, то простит, – отмахивается мама, с трудом скрывая в голосе легкое пренебрежение.

Но я ей благодарен и за эту попытку так быстро ради меня поменять свое мнение о Мальке. Примерно представляю, чего она ей стоит.

Снова тяжело вздыхает, блуждая задумчивым взглядом по моему лицу, гладит по щеке.

— Ну покажи хоть эту свою Малину, – с упреком, – А то я даже и не присматривалась. Откуда ж мне было знать…– опять скорбно поджимает губы, – Ох, Эмиль…– качает головой, – Проще варианта, конечно же, не нашлось! – то ли смеется, то ли всхлипывает. В шутку отвешивает мне подзатыльник.

— Конечно же, – в тон фыркаю я, открывая галерею в телефоне.

Тех самых фоток там естественно давно нет. Все более, чем приличное. Наше. Селфи, где я ее целую, а она счастливо жмурится, еще где Малинка поет, где в походе, на пристани у нас, в машине, у универа…

— А она правда очень… приятная такая, располагающая к себе девочка, – выдает с запинкой мама, вдумчиво подбирая слова.

— Очень, да, – медленно киваю я, улетая мысленно в просматриваемые снимки.

И горько от них, и одновременно надежда в груди разбухает, что Малёк остынет и меня простит.

Утро начинается с того, что я проверяю вытащила ли Малинка меня из бана. Надежды на это на самом деле никакой, но ведь всем хочется верить в чудеса.

Правда зря – со мной чуда не случается – я заблокирован.

Ла-адно… Это было бы слишком просто.

Подумав, я пишу отцу, чтобы узнать как там у них дела. Подробностей от него не дождешься, но Дианку втягивать в нашу ситуацию не хочется. Чем меньше подробностей знает сестра, тем лучше. Она очень импульсивна и вполне способна устроить Мальку "сладкую жизнь" в отместку за мое выселение. На смс папа не отвечает, но зато перезванивает минут через двадцать, когда я, умывшись, уже разделываюсь с завтраком.

— Привет, ну как ты там, штрафник? – не без ехидства интересуется отец.

— Я то нормально…– жую.

Предложение намеренно не заканчиваю, но и так понятно что именно мне интересно – вопрос про Малину висит в воздухе.