Книга Слишком близко к тебе, страница 108 – Ана Сакру

— Давай потом, – сглотнув, кошусь на Ариэля, – Лучше расскажите, что у вас… Вы вместе или..?

— Эмиль,– шикает мать, снова жутко краснея.

— Риточка, все в порядке! Парень же за тебя переживает, и имеет право знать кто я и что я. Я правильно понимаю, молодой человек?

— Правильно, – коротко киваю.

— Ну так не переживайте, намерения у меня самые честные. Сам я давно вдовец, есть дочь, уже взрослая, двадцать четыре года. Одинок…И порядком от этого устал. А ваша мать прекрасная, обворожительная женщина, и я считаю, что мне несказанно повезло ее встретить.

В ответ мне очень хочется спросить, всегда ли он так пафосно разговаривает, но я сдерживаюсь. По крайней мере точно не портовый грузчик. Молча дружно отхлебываем чай, сверля друг друга глазами. Воздух на кухне напряженно звенит.

— Риточка, я наверно пойду, – через минуту сдается Ариэль.

— Да, конечно, я провожу, – подскакивает мать со стула.

Встав, Гадович протягивает мне руку. Тоже встаю, чтобы пожать. Мужик щурится, задирая голову – он мне по плечо.

— Какой вы высокий, молодой человек, – одобрительно цокает, – Маргарита говорила, что вы играете в баскетбол?

— Да у меня и папа немаленький, – заверяю его, криво улыбнувшись.

Ариэль поджимает губы в тонкую линию.

— Что ж, возможно когда-нибудь я убежусь в этом лично.

— Возможно, – копирую его тон.

— До свидания. Рад был познакомиться.

— И я.

Наконец Ариэль в сопровождении матери покидает кухню. Жарко шепчутся о чем-то в коридоре. Потом слышу, как целуются… Это царапает раздражением, но я слишком вымотан и устал, чтобы должным образом на это реагировать. Да вообще на самом деле плевать…

Хоть у кого-то личная жизнь налаживается. Не то, что у меня.

У меня вот по ощущениям теперь не будет никогда этой личной жизни. Малек меня не простит. А я не хочу никого и ничего, кроме нее.

Хлопает входная дверь. Мама возвращается на кухню. Потуже запахнув шелковый халат, присаживается на соседний стул.

— Ну, сынок, рассказывай что у тебя произошло.

— Ну, сынок, рассказывай что у тебя произошло, – предлагает мама, пододвигая к себе кружку с чаем.

И этот, казалось бы, элементарный вопрос будто стул из-под меня выбивает. Мгновенно впадаю в ступор, смотря в мамины внимательные глаза и судорожно пытаясь сообразить, как именно все это преподнести.

Как вообще можно такое рассказывать, глядя в глаза собственной матери? В те глаза, в которых ты всегда самый лучший, самый умный, самый достойный…

И хочется смалодушничать и соврать, чтобы так и оставалось. Или хотя бы приукрасить, чтобы не ощущать себя полным дерьмом. Но в тоже время потребность все выложить вдруг настолько мощная, что я начинаю понимать, почему в религии придумали исповедь.

Да… Выложить. Только как? Я открываю рот, а слова не идут. Хмурюсь, сжимая пальцами край столешницы.

— Даже не знаю с чего начать…– в итоге хриплю.

— Как-то постарайся, а то уже пугаешь, – хмурится мама, – Все живы хоть?

— Ну как сказать…– издаю нервный смешок, – Викторию отвезли в больницу в прединсультном состоянии, сейчас в палате интенсивной терапии… Но вроде все живы, да.

У мамы вытягивается лицо, чашка в её руках с громким стуком опускается на стол.

— Из-за тебя? Ты с ней поругался что ли? И отец тебя посреди ночи выставил? Из-за…этой?! – частит возбужденно мать.