Книга Бесит в тебе, страница 99 – Ана Сакру

Опять гробовое молчание, в тишине которого я кажется слышу, как усердно скрипят тятины мозги в попытке быстро переварить происходящее.

— Нет, — отрезает Лука Тихонович, помедлив, — я тебе, Ваня, только рот с мылом помыть разрешу, а то орешь матом на всю станцию, — недобро усмехается в бороду, давая понять, что слышал, как я сказал слово на “б”, — А так… во-он тот домик, видишь? — тычет пальцем в небольшое одноэтажное советское строение с двумя обшарпанными колоннами, — Зал ожидания наш. Переждешь там до следующего поезда и вертай туда, откуда тебя принесло. Дочка, пойдем, там уж Снежана стол накрыла, ждут все тебя… — крепко обнимает Лизу за плечи, пытаясь развернуть ко мне спиной.

Но Лизка вырывается, сбрасывая его руку, и шмыгает ко мне.

— Пап, мы вместе, не надо так, — тонко и звонко заявляет Елизавета, воинственно вздергивая подбородок, — Если Ваня уедет, то и я с ним, — и чуть не топает ногой.

Брови Луки Тихоновича возмущенно становятся дыбом во второй раз, в то время как я наклоняюсь к своей хрупкой защитнице, чтобы прошептать.

— Что, простила уже? — ласково.

— Потом поговорим, — шипит тихо, скашивая на меня не такой уж добрый взгляд.

Хм… Ясно…Ну потом, так потом…

— Я не понял…А ты чего вдруг такая дерзкая?! — оторопело хрипит Лука Тихонович дочери, — Привезла тут какого-то… — он обводит меня презрительным взглядом в попытке найти определение, — … хромого, и сразу венчаться?! С чего вдруг? Он кто вообще такой?!

— Я парень ее, — заявляю, теперь уже сам крепко обнимая монашечку, стоящую передо мной, за плечи, — Дело в том, что мы… Кхм… — тут я теряюсь, но уж гулять так гулять, да? Так что выдаю как есть, — … согрешили, и Лиза сказала, что надо жениться и…

— Вань, ты блаженный что ль… — бормочет себе в бороду Шуйский- старший, сдвигая вздыбленные брови к переносице, — Или бессмертный, я не пойму…

— Пап, это правда, и я его люблю, — встревая, лопочет жалобно Лиза, прижимаясь спиной к моей груди и смотря на отца.

Лука Тихонович беззвучно матерится себе под нос и сплёвывает на щербатый асфальт перрона, а я зависаю.

Она "люблю" сказала? Да?

Ощущаю, как жаркой волной накрывает с ног до головы. Ну то есть это предполагалось, конечно, но вот чтобы вслух… Закипевшая кровь шумит в ушах, дурацкая самодовольная улыбка растягивает губы. И я смотрю уже прямо и вальяжно в глаза ее отцу, потому что теперь мне совершенно все равно, что он мне скажет. Она ведь любит меня…!

— И вот я как честный человек приехал… — расслабленно продолжаю свою речь, пьяный от Лизиного заявления, — Венчайте короче, Лука Тихонович.

— Ваня вообще хороший, — добавляет Лиза, ласково гладя меня по руке, которой обнимаю ее плечи.

Будущий тесть смотрит на нас как на двух придурковатых макак в зоопарке. Растерянно чешет затылок.

— Вот же бл… — страдальчески ворчит.

— Пап, не матерись, — поправляет Лиза.

— Ой, да что уж там, — скорбно машет на нее рукой, — Хороший, значит… ох, Лизка… — устало трёт бородатое лицо, — Ладно, поехали. Чего уж теперь. Не тут же до ночи стоять. Потихоньку разберемся. Давай, Иван, который хороший, бери у Лизы сумку, я уж чемодан понесу, а то, я смотрю, ты еще и подранок, — кивает на правую ногу, — За Лизку что ли бился? — хмыкает снисходительно.

— Можно сказать и так, — расплываюсь в улыбке, отдавая ему чемодан и забирая у своей теперь уже точно невесты сумку.