Книга Бесит в тебе, страница 87 – Ана Сакру

Видно, что искренне жалеет. Да, Борь, мне тоже жаль.

Настолько жаль, что, был бы девчонкой, уже бы горько ревел наверно.

Когда, ковыляя, бреду с Эмилем к раздевалке, к нам подбегает Линчук.

— Слышь, Чиж, извини, реально не хотел, чтобы так, — и улыбается. Довольно так…Козлина.

— Иди на хуй, — без лишних предисловий бросает Эмиль.

Я же торможу, смотря Марку в глаза.

— Что? Отомстил? — спрашиваю тихо-тихо, почти беззвучно артикулируя.

Линь молча неопределенно пожимает плечами, а улыбка так и играет на губах. И в чем-то я его даже понимаю. Таким как Линчук тяжело пару обломов подряд принять. И с Лизой, и с командой, ведь из основного состава я его в свое время выжил.

Ну так пусть подавится теперь…Если на этом забудет и обо мне, и особенно о Шуйской.

— Успокоился теперь? — спрашиваю вслух, выгибая бровь.

— Да, Чиж, теперь без обид, — усмехается, выразительно косясь на мою ногу, — Давай, удачи, — и подмигнув, отходит.

— Я еще выловлю этого мудака, — провожает его тяжелым взглядом Эмиль.

Хлопаю друга по плечу.

— Да, забей, все, тема закрыта.

*** Ложусь я рано. Почти сразу, как возвращаюсь из травмы. Диагноз так себе — микротрещина, ушиб. Обойдусь без гипса и даже через пару суток ковылять не буду, но о баскетболе в ближайший месяц можно конечно забыть.

И я с этим уже почти смирился хотя бы потому, что утром потерял что-то гораздо более для себя ценное.

Хотя, конечно, очень хочется верить, что не потерял…

Верчу телефон в руках, не решаясь написать. Да и не надо наверно. Лучше дождаться завтрашнего утра и посмотреть Лизе в глаза. Но так тоскливо без нее…

Лиза…

Откладываю мобильник подальше, убеждая себя, что так будет правильней. Пусть переспит с обидой своей и может быть поймет, что тоже скучает. Смягчится хоть чуть — чуть… Вырубаю свет. Закрываю глаза с твердым намерением уснуть и…

И через минуту сдаюсь и снова хватаю телефон, чтобы начать строчить смс своей горделивой монашке.

Грея мобильник в ладони, я тупо смотрю на светящийся экран в раздумьях что написать такого, чтобы Лиза ответила. Зная ее, любой мой заход она встретит сейчас гробовым молчанием.

Провокации, признания — это все не то…

Жалость?

Страдальчески кривлюсь — мне хочется для нее быть самым сильным и самым лучшим, а не жалким. Тем более, что Лизка такая наивная и неискушенная в отношениях, что добиться восхищения в ее лучистых глазах очень просто. И оно для меня очень вкусное, это ее восхищение, но…

Вот только на нем на данный момент не сыграть, так что мысленно смиряюсь со своей участью и начинаю плакаться Лизе, ощущая себя при этом облезшим голодным котом, мечтающим, чтобы его вновь подобрали и пригрели на женской мягкой груди.

Ваня: Монашечка, пожалей меня. Меня отстранили от игр.

Отправляю, прикрывая глаза ладонью. Даже немного стыдно за столь дешевую манипуляцию, но что еще мне остается?!

Сквозь пальцы подглядываю за экраном. Доставлено. Прочитано. Тишина… Ну же… Ты обязана помогать страждущим, нет?! Где-то в твоей библии точно такое было!

Печатает…! Воздух комом застревает в груди, пока, не моргая, слежу за бегающими точками.

Лиза: Что случилось?

Ваня: Травма.

Специально выдаю ей по одному слову, вынуждая расспрашивать. Каждая лишняя буква сейчас от нее как победа в тяжелейшем сражении.