Книга Бесит в тебе, страница 31 – Ана Сакру

Медленно сводит вместе колени, переставая сверкать белыми трусами. Ведет слабой рукой по обнаженной груди жестом умирающего, даже не пытаясь розовые соски прикрыть. Поворачивает голову в мою сторону и смотрит в упор мутным, стеклянным взглядом.

Лицо заплаканное, в красных пятнах, выражение отрешенное — ноль стыда как перед доктором на операции.

Зная Шуйскую, которая сейчас по идее должна была бы с визгом заворачиваться во все доступные простыни, лишь бы кто чужой ни одной полоски голой кожи не увидел, это выглядит по-настоящему жутко.

Меня пробирает холодной пот. Да ей скорая нужна! Мудак, чем он ее?!

А в это время Линчук снова пытается меня вытолкнуть.

Перехватываю его руки, сильно сжимая.

— Слышь, сьебись по-хорошому! — бычит Марк.

— Ага, спрошу только, — расплываюсь в веселом оскале, продолжая толкаться с Линем. Мы еще не дерёмся, нет. Но мышцы уже надулись на руках от того, как мы сцепились, и злой адреналин вскипает в крови, — Лиз, ты как? — ору Шуйской.

— Нормально с ней все, — рычит Марк, давя корпусом и не разрывая захват.

— Ты Лиза, блять?! — цежу ему. И снова ей, громче, — Шуйская! Слышишь меня?!

— Вань… — сипит глухо эта полумертвая, облизывая сухие губы.

По щеке слеза скатывается, когда будто с трудом моргает. Тонкая рука слепо простынь ищет по кровати в попытке прикрыться.

Зрелище не для слабонервных, от которого меня окончательно взрывает.

— Вот ты черт! — выплевываю в лицо Линю и, выкрутив рывком руку из его захвата, коротко, но со всей дури заряжаю прямо в нос.

В кровавом от гнева тумане вижу, как его голова запрокидывается от удара назад, костяшки тут же саднит.

Звук хрустнувшей кости получается какой-то неестественно громкий в этой тихой комнате.

У Линя кровь фонтаном, взгляд бешеный, когда небрежно смахивает красные сопли и с ревом кидается на меня. Успеваю от кулаков увернуться, но он все равно с разбега впечатывает меня в стену. Хребет ноет, падает какая-то ваза с тумбочки. Топот ног, крики. К нам прибегают.

Мутузим друг друга, скатываясь на пол. Нас пытаются разнять. Когда меня рывком снимают с Линя, первым делом сразу ищу Лизку лихорадочным взглядом.

Фух, ее уже завернул в простынь Богдан Фоменко, который меня сюда и провел. Пришлось конечно Бо поуговаривать вместо армянского ресторана сначала "сгонять и просто проверить как там монашка", но в конце концов я его своей тревогой тоже заразил.

Мне это было необходимо, ведь без Фоменко, которого приглашали, меня одного не пустили бы ни хрена.

О чем вспоминает и Марк.

— Кто запустил этого чокнутого бомжа? — орет Линь, вставая с пола и сплевывая кровь, — Сука, урою сейчас! — снова пытается кинуться на меня.

— Эй, все, хорош! Не надо дома у меня! — пенится Леха вроде, хозяин этого вип притона. Мы особо не знакомы — я тут всего пару раз был с парнями. У меня денег нет так кутить. Денег и особого желания. И вот этот Леха поворачивается ко мне и недобро щурится, — Вали пока цел, — цедит.

— Без проблем, — улыбаюсь, дернув плечами, чтобы меня отпустили. Отпускают. И я показательно поднимаю руки вверх и трогаю разбитую губу языком. Достал все-таки один раз, козел, — Девочку только заберу, — киваю на кровать, где Лизка прячет лицо на груди Фоменко, который продолжает ее укутывать в простынь до состояния идеального кокона.