Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 74 – Лиза Мирель, Алекс Холод

Мама стояла у микрофона, её голос дрожал от волнения, когда она исполняла мою любимую песню из детства – ту самую, что пела мне перед сном. В её глазах блестели слёзы радости, руки слегка подрагивали, сжимая микрофон. Гости притихли, завороженные искренностью момента. Когда последние ноты растаяли в воздухе, зал взорвался аплодисментами.

— Дорогие мои, — начала мама, промокнув уголки глаз кружевным платочком. — Сегодня моя маленькая девочка стала взрослой женщиной. Настенька, доченька моя, я желаю тебе и Никите такой же крепкой любви, какая была у меня с твоим отцом. Чтобы через годы вы смотрели друг на друга с той же нежностью, что и сейчас. Чтобы каждое утро начиналось с улыбки любимого человека, а каждый вечер заканчивался в объятиях друг друга. Горько!

— Горько! Горько! — подхватил зал, голоса сливались в единый радостный хор.

Никита повернулся ко мне, его карие глаза сияли счастьем. Он нежно взял моё лицо в ладони, большими пальцами погладил по щекам, словно боясь помять макияж. Наши губы встретились в поцелуе – сначала осторожном, трепетном, но с каждой секундой становившемся всё более глубоким и страстным. Я чувствовала вкус шампанского на его губах, ощущала, как его рука скользнула на мою талию, притягивая ближе. Мир вокруг исчез – остались только мы двое, растворившиеся друг в друге под счёт гостей.

— Один! Два! Три! — скандировали родственники и друзья, растягивая каждую цифру. — Четыре! Пять! Шесть!

Поцелуй становился всё жарче, и я почувствовала, как краснеют мои щёки. Фата слегка сместилась, но мне было всё равно.

— Семь! Восемь! Девять! Десять!

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и улыбаясь. Зал взорвался аплодисментами и свистом.

— Браво молодым! — раздался голос ведущего в расшитом золотом пиджаке. — А теперь, дорогие гости, пришло время подкрепиться! Встречайте горячее!

Официанты в белоснежных рубашках начали разносить дымящиеся блюда – запечённую семгу под сливочным соусом, медальоны из телятины, овощи гриль. Ароматы смешивались, создавая головокружительную симфонию запахов.

Я наклонилась к уху Никиты, чувствуя, как моя грудь в корсете платья прижимается к его руке:

— Милый, я в уборную на минутку, — прошептала я, легко касаясь губами его щеки, оставляя едва заметный след помады.

— Не задерживайся, любимая, — улыбнулся он, поглаживая мою руку.

Я встала, аккуратно приподняв тяжёлую юбку свадебного платья, расшитую жемчугом и кристаллами Сваровски. Шлейф мягко скользил по паркету, пока я шла к дамской комнате, кивая и улыбаясь гостям, которые провожали меня восхищёнными взглядами.

Толкнув тяжёлую дверь с позолоченной табличкой, я оказалась в просторной уборной, отделанной бежевым мрамором. Здесь было тихо – только приглушённая музыка доносилась из зала. Никого. Я зашла в одну из кабинок, справилась с многослойной юбкой – задача не из лёгких в свадебном платье. Закончив дела, вышла к раковинам с золотыми кранами. В зеркале отразилась счастливая невеста – растрёпанная после поцелуя, с блестящими глазами, румянцем на щеках.

Вдруг за спиной раздались медленные, размеренные хлопки. Я вздрогнула и резко обернулась. Из дальней кабинки, покачиваясь, вышел Женя – лучший друг Никиты. Его галстук был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, а во взгляде плясали странные огоньки.