Книга Пепел на твоих губах, страница 106 – Вера Зверева

— Ну, пап. Я так не могу, — возразила Вика. — Это слишком большая сумма, я не могу принять её просто так и не вернуть.

— Конечно можешь, дочь. Это даже не обсуждается.

— Так нельзя.

— Мне можно. Я твой отец. Я должен тебе помогать. Если я помог единственной дочери купить квартиру, я что ещё и обратно деньги с неё брать буду? Нет, солнце, так дела не делаются. Считай это вкладом в твоё будущее, за то, что я пропустил твоё прошлое и не был рядом, когда был очень нужен.

— Пап.

— Всё! Возражения не принимаются. А если пришлешь, обратно отправлю. Так и знай.

— Спасибо тебе, — на глаза Вики навернулись непрошеные слёзы. Папу она не могла упрекнуть за помощь. Наверное, это был единственный человек, в искренности которого она не сомневалась никогда в жизни. — Это очень много значит для меня.

— Так всё! Давай закончим на этой сопливой ноте. Перезвони мне на следующей неделе и расскажи, чем дело у вас с мамкой закончилось, — отшутился он, подозрительно весело. А ведь и сроки выполнения своего наказа дал. Вот хитрюга.

— Перезвоню. И обязательно приеду к вам, как только смогу.

— Всё. Пока. Я буду скучать, и ждать приезда, как твой верный бородатый Хатико.

Вика рассмеялась. Умеет же он поднять настроение.

— И я очень скучаю. Пока. Поцелуй от меня Таню и мальчишек.

— Обязательно!

Папа разъединил связь, а Вика так и осталась стоять на тротуаре, глупо улыбаясь и купаясь в солнечных воспоминаниях о весёлом бородаче с морщинками вокруг добрых глаз. Его большом и громком мотоцикле, который ненавидела мама и обожала Вика. Об их поездках на нём на дачу на шашлыки, когда они сбегали из дома. О ветре в лицо на большой скорости под орущую музыку группы “Ария” и главном безбашенном хулигане в её жизни, который обожал свою дочурку, дачный огород и свободу.

Теперь он счастлив с новой семьёй, у него своя ферма с полями и коровами, огородами в горизонт и большим загородным домом. Всё как он всегда мечтал. До того, как одна очень красивая московская красавица вскружила ему голову и увезла с собой в столицу, делать из него человека. По маминым понятиям, человеком он не стал, а по мнению Вики, он стал наконец тем, кем хотел всегда быть, и полностью обрел себя.

Вика перелистнула очередную фотографию отца в своем смартфоне и улыбнулась. Хоть у кого-то в жизни всё хорошо. Пусть так будет и дальше. И может быть, стоит воспользоваться его приглашением и сбежать…

Резкий звук заставил её подпрыгнуть и обернуться. От неожиданности аж сердце забилось, а патрульная полицейская машина ещё раз подала свой скрежещуще-крякающий сигнал, чтобы привлечь её внимание. Затем, остановилась у тротуара, где Вика стояла. Вышел один из полицейских в форме.

— Виктория Скворцова? Пройдемте с нами.

Тесный кабинет с одним единственным рабочим столом был больше похож на библиотеку или архив старого советского образца. Две стены занимали стеллажи под самый потолок забитые стопками толстенных картонных папок, каких-то пронумерованных и подписанных от руки, каких-то настолько затёртых, что прочитать на них что-либо было уже невозможно. Пыль «веков» покрывала большую часть бумаг и было совершенно непонятно их назначение в век компьютерных технологий и электронных баз данных. Папки громоздились не только на полках, но и занимали добрую половину подоконника широкого окна, перед которым и стоял письменный стол с компьютером.