Книга Просто бывшие, страница 31 – Ника Оболенская

— Всегда пожалуйста. Обращайся, если что. Но впредь постарайся не целовать меня с такой страстью. У меня ведь тоже есть границы дозволенного. — По мере того, как я говорю, ее глаза расширяются, а щеки алеют. — Иначе, боюсь, нам предстоит очень серьезный разговор с твоим этим Борисом.

— Откуда ты знаешь? — в ее глазах плещется непонимание.

— Птичка на хвосте принесла.

Выбравшись в теплую ночь, Юля с улыбкой качает головой.

— До завтра, Мир. — Почему в этом прощании я слышу больше, чем просто дань вежливости?

— Я подожду, когда ты зайдешь в подъезд. — Смотрю на свою жену, жалея, что не меня она будет встречать на пороге дома. Красивая, даже с потеками туши и поджатой по-птичьи ногой в изувеченной туфле.

Юля успевает сделать один неловкий шаг, как я наклоняюсь к пассажирскому окну:

— Можно вопрос? — Получив кивок, продолжаю: — О чем ты сейчас думала?

— Да так. О вилках, о котах, о ерунде всякой.

Юля

— Ты должна как-то повлиять на свою мать! — Папа — по сложившейся уже привычке орать на подчиненных — почти кричит мне это в трубку, пока я пытаюсь работать.

Неделя без Соны вышла тяжкой, но врачи ни в какую не соглашаются отпускать ее раньше времени.

— Что на этот раз, пап? Она снова заставляет тебя пить те тибетские сборы?

Довести до горячки академика наук под силу только моей маме.

Сочувствую совершенно искренне, эти саше с неизвестными науке травами мне приходится втихую выбрасывать и врать, что очень хороший сбор.

Однажды Штрилиц как никогда был близок к провалу, когда я расхваливала очередное саше и врала напропалую, что после волшебного чая чувствую себя посвежевшей и сплю без задних ног. Мама тогда долго смотрела на меня нечитаемым взглядом, пока не сообщила, что этот сбор был от поноса. Что ж, словесный понос у меня быстро иссяк.

— У тети Риммы аллергия на шерсть! И я планировал, что это исчадие ада останется дома, но твоей же матери неймется…

Когда я проводила каникулы у старшей папиной сестры, я тоже думала, что она исчадие ада. Но папа, конечно же, не про любимую сестру так. А про собаку…

Родители женаты больше тридцати лет, и все так же находят поводы для конфронтации. После смерти их старого мопса Ричарда, папа говорил, что никаких больше собак в доме не будет. Но когда мама взялась с удвоенной силой опекать единственного мужчину в семье, первым предложил завести еще одного четвероногого друга.

Крошечный шпиц с ягодным именем Брусника со всей полнотой ее крохотной души обожает свою приемную маму и… ненавидит отца. Эта бестия грызет его ботинки, писается от одного только его голоса, бесконечно лает и просто играет роль маленького генератора хаоса… И при всем при этом полностью устраивает моего вечно ворчащего папу. Потому что бережет его нервную систему от посягательств моей матери.

— Не думала, что от такой крошки столько проблем.

— Ты что не знаешь свою мать?! Да мы пока едем в Ленту она успевает дать тысячу указаний. Закрой окно, собаке дует. Включи кондиционер, Бусе жарко! Ты взял пеленки, игрушки, воду, еду… И так по кругу! А у меня сто шестьдесят научных сотрудников! У меня отпуск всего неделя!

— Пап, пап! Я всё поняла. Может, оставить Бусю дома? Буду заглядывать к ней после работы, выгуливать…

— Мы тут решили с мамой, что в наше отсутствие собака поживет у тебя.