Книга Беда майора Волкова, страница 98 – Ника Оболенская

Заводила Тефтелька — самая крупная из помета — пытается отогнать братьев от матери. Кокос обиженно сопит, но на нападки сестры не поддается. А вот альбиносу Угольку, как всегда, достается.

— Иди-ка сюда, дружок. — Аккуратно забираю последнего. Альма тыкается мокрым носом, проверяя, не причиню ли я вреда ее детенышу. — Спокойно, моя девочка. Я только свожу нашего красавчика в ресторан.

Мясные консервы для щенков Уголек предпочитает больше, чем войну с прожорливой сестрой.

Прижимая к себе щенка, с грустью думаю, что даже у Альмы материнский инстинкт сильнее, чем у моей матери и у меня.

Мысли снова возвращаются к тесту на беременность.

Может ли быть так, что это все ошибка?

Знаю же, что бывает и биохимическая беременность, а я столько лет пила гормональные препараты…

В любом случае решаю записаться к своему гинекологу на прием.

* * *

— Ну, давай посмотрим, что у тебя там. — Ксения Николаевна сосредоточенно смотрит в монитор.

Вытягиваю голову, чтобы что-то разглядеть. Но на черном экране сплошные белые помехи, ни черта не понятно.

— Ага, вот оно… В полости матки фиксируем плодное яйцо… Одно. Диаметром…

Я слушаю вполуха все эти термины, не сводя глаз с кружочка на мониторе.

«Это вот мы с нимсделали», — вдруг прошивает мысль.

Я солгу, если скажу, что приняла свое положение. Нет, смиренностью тут и не пахнет. Но и вчерашней паникой меня уже не накрывает.

Просто… просто вся эта ситуация больше напоминает дешевый фарс. Он уехал, она залетела, он выбрал другую, а она…

Дальше какое развитие сюжета меня ждет?

— Папаша в курсе? — вздрагиваю, услышав этот вопрос.

— Нет, — выдавливаю из себя одно короткое слово.

Онне захотел даже услышать меня. Исчез из моей жизни, как призрак, оставив о себе только память… и это.

— Оставляем? — голос Ксении Николаевны возвращает в реальность. Смотрю непонимающе, переводя взгляд с нее на монитор и обратно.

О чем она?

— Если надумаешь, то приходи не позже двенадцатой недели. — Закончив осмотр, Тихорецкая стаскивает перчатки и возвращается к своим записям. — Медикаментозное прерывание более щадящий способ в данном случае… Потом подберем тебе другие контрацептивы, но, на будущее, Яна, ты должна неукоснительно соблюдать временной интервал приема. Чтобы такие неожиданности больше не повторялись.

А я застываю с наполовину спущенными джинсами, меня царапает ее покровительственный тон и то, что она решила все за меня.

«Разве не этого ты хотела? Чтобы всё рассосалось, и будто его и не было?» — внутренний монолог с самой собой душераздирающе честен. И от этого гадко на душе.

Я не подхожу на роль матери. Я знаю это с того самого момента, когда моя собственная отказалась от меня так легко, будто выбросила ненужный хлам на помойку.

И сейчас мне страшно повторить ее судьбу.

— Спасибо, Ксения Николаевна, я подумаю. — Прощаюсь и покидаю кабинет в растрепанных чувствах.

Рухнув на диван в зоне ожидания, слепо смотрю на зажатую в руке карту приема с прицепленной сверху черно-белой фотографией.

Ба всегда мне говорила, что дети — это дар.

Так почему я чувствую, будто меня прокляли? Откуда эти отчаяние и злость?

Рядом присаживается девушка, аккуратно придерживая уже довольно большой живот. Стреляет глазами на мое фото и дарит мне такую светлую, понимающую улыбку, что рыдать хочется.