Книга Беда майора Волкова, страница 100 – Ника Оболенская

Я беспрекословно исполняю все рекомендации, но иногда остро, просто до жути какой-то хочется «согрешить».

И я, как истинная беременная, не могу себе отказать в грехопадении.

Сегодня это пицца Маргарита с сочными черри и просто невероятно вкусным сыром.

Мням!

— Сучка ты, — резюмирует Войнова, очищая мандарин.

В воздухе сразу запахло приближающимся Новым годом.

— Крашена, — добавляет Юлька, попивая из своей чашки латте.

Тряхнув челкой, отбиваю все атаки фразой из фильма:

— Почему же. Это мой натуральный цвет.

— Да уж, волосы у тебя отросли знатно. — Жуя мандариновую дольку, Света интересуется: — Так и не узнала пол?

Отрицательно качаю головой.

Мой маленький пассажир сидит на попке и ни в какую не хочет разворачиваться и демонстрировать свои гениталии.

— Я думаю, что это мальчик, — говорю, поглаживая чуть-чуть округлившийся животик. — Меня постоянно тянет на мясное. А говорят…

— Угу, говорят, в Москве кур до ят, — отбривает Света. — Вот у меня с Катюхой были все признаки того, что будет пацан. А УЗИ потом показало девочку. Мы уж и имя мальчику придумали…

— Ой, — Юля ахает и прижимает ладонь к животу.

— Что-то болит?

— Все хорошо?

Мы со Светой вдвоем бросаемся к ней. Все-таки носить двойню — это не шутки.

Обмахиваясь ладошкой, Юля улыбается.

— Толкнулась… или толкнулся. Просто так сильно в этот раз. Вот! — Она берет мою руку и прижимает куда-то в район пупка. — Чувствуешь?

Поначалу под ладонью ничего не ощущалось, а потом вдруг что-то тихонечко так тюкнуло. Раз, другой.

— Да, — кивает головой, подтверждая, Юля. — Толкается.

— А ты, Свет, ничего не чувствуешь? — Перевожу взгляд на Войнову.

— Кроме кишечника, готового обеспечить газом не только нашу страну, но и парочку соседних государств, ничего. — Топит меня своей меланхолией. — Или токсикоза, который и не думает заканчиваться. А ведь уже семнадцатая неделя!

Да у нас тут клуб счастливых беременяшек.

В самом начале меня, конечно, донимала тошнота. В отличие от утренней, со мной это случалось под вечер. Ольга Вячеславовна заверила, что это не классический токсикоз, а лишь недостаток воды. Всё прошло, как только я наладила питьевой режим.

Каждую неделю я отмечала изменения в своем теле: грудь стала тяжелой и чувствительной, запахи — ярче. Набранные килограммы скруглили острые щеки, волосы отросли так, что я больше не походила на беспризорницу.

Я привыкала к новой реальности, где помимо меня есть еще один человечек, за которого я несу ответственность.

Мои движения стали плавными, походка перестала напоминать спринтера. Привычный активный спорт сменился долгими пешими прогулками в парке с Альмой. Она потихоньку привыкала к новому протезу, а я к тому, что мой мир «замедлился» и наполнился трепетным ожиданием.

Исчезла тревога, а моим настроением правил прогестероновый здоровый похуизм. А сны…

В своих снах я неизменно возвращалась к нему. И там я была любима и по-настоящему счастлива. А потом я просыпалась и долго смотрела в осеннюю темноту утра, пытаясь снова затолкать поглубже глупые мысли — позвонить, рассказать…

Но каждый раз, когда я брала в руки телефон, что-то меня останавливало от последнего шага.

Внутри проросла и дала спелые всходы уверенность, что я… что мы! емуне нужны. Ничто не способно было меня убедить в обратном.