Книга Беда майора Волкова, страница 48 – Ника Оболенская

Яна что-то ищет в телефоне, а потом протягивает мне экран.

— Не такая?

Переписка в вотсапе. Мажу глазами по абоненту с ником «Папа» и переключаюсь на галерею фоток, отправленных ей отцом. Яна тыкает на экран, увеличивая одно из десятка изображений.

Там она. Обнимая огромный борд одной рукой, во второй держит то самое весло. И улыбается широкой улыбкой… а в пупке то самое колечко с фиговиной и камушком.

— Ты! — поднимаю на нее ошарашенный взгляд.

— Ну наконец-то! — Яна заливисто смеется, откидывая голову назад, и я сам начинаю улыбаться, как дурачок.

Ну надо же!

Яна

Фыркаю, не сумев сдержать смешок. За ним следует еще один. А затем прорывает.

Я хохочу, наблюдая за обескураженным выражением лица Кэпа. Андрей подхватывает, и мы гогочем вместе. Наверняка со стороны выглядим как парочка ненормальных, застрявших на ночной заправке.

— Боже, нашему Непотопляемому оленю наконец-то вернули память! Неужто ты сходил к самому Гудвину?

— Эй, а чего сразу олень-то? — сквозь смех уточняет Андрей.

— Да не знаю. Само пришло. А как… как ты назвал моего отца? Старый хрен? — От смеха из глаз брызгают слезы, и я утираю их тыльной стороной ладони. — О, он бы оценил! Папа уважает бабушкину хреновину.

— Ничего сейчас не понял. — Андрей с интересом смотрит на меня.

— Ну, закуска такая. Помидоры, хрен… Всё это великолепие блендером до однородной массы и в банки… Хотя бабуля крутит до сих пор через мясорубку. Острая такая штука выходит. Ты не пробовал ни разу, что ли?

— Ты про горлодер?

— Да нет же, хреновая закуска, хреновина, — настаиваю на своем названии.

— У нас это называется горлодер.

— Кстати, где это у вас? — Припоминаю тот момент с навигатором и оговоркой Кэпа.

— В Сибири. — Увидев мое ошарашенное выражение лица, Андрей уточняет. — Я из Красноярска.

— Это ведь… сколько там тысяч километров отсюда?

— Три с хвостом.

Мама дорогая!

— И как же тебя сюда, в Нижний, занесло-то? — Мне действительно интересно.

— После универа ушел служить. Здесь у вас, в Сарове. Ну и так вышло, что потом остался. Милану встретил, позже поженились, сына вот заделали… и развод.

— А жена твоя почему не захотела в Сибирь ехать? Жена декабриста, все дела?

Побарабанив по рулю, Андрей замолкает, видимо, переживая какой-то внутренний момент, и я уже жалею, что спросила.

— Мила… она, как бы это сказать. Она не для суровой сибирской зимы. Слишком мягкая…

Андрей замолкает, и мы какое-то время делим тишину в салоне на двоих. Каждый думает о своем. И, странное дело, я не чувствую себя неловко в этой паузе.

Допиваю остатки воды, с сожалением убирая пустую бутылку в подстаканник.

Волков, заметив это, подхватывает мусор и выходит из машины. Обратно он возвращается с еще двумя бутылками «без газа», и получает мой самый благодарный взгляд.

— Спасибо. — От сушняка голова болит нещадно, и я надолго присасываюсь к живительному источнику воды.

Мелочь, а мне почему-то приятно, что Андрей понял всё без моих слов. Паша бы ни за что не пошел, даже если бы я попросила открытым текстом.

Пашу бы тоже не приняла Сибирь с ее суровой красотой, но совсем по другой причине. Там гнилые люди не приживаются. А такие люди, как Андрей, наоборот, закалены и противостоят всем ветрам назло. Интересно, а я бы прижилась там?