Книга Беда майора Волкова, страница 45 – Ника Оболенская

Пальчик-ручка зависает на воображаемой строчке, а я понимаю, что угадал с причиной всех моих бед.

— Пиши «разведен, есть ребенок», — подсказываю незадачливому интервьюеру.

Яна смотрит на меня своими огромными глазищами, в которых застыли паника напополам с вопросом. Но я успеваю задать свой первым:

— А теперь скажи мне, Яна Владимировна, только честно, подслушивала?

По сопению без всякого суда и следствия не сложно догадаться, что так именно она и поступила. И услышала только то, что захотела услышать.

— Почему тогда сразу мне не сказал об этом? — пошла в атаку, откручивая верхнюю пуговицу с моей рубашки.

Ну, я не сомневался ни капли. Излюбленная женская тактика.

— А что, мне кто-то дал возможность хоть слово вставить? — отвечаю вопросом на вопрос, прекрасно понимая, что себя виноватой эта бестия не признает.

С коварностью женщин я познакомился еще в детском саду.

И, нет, у меня не было манки с комочками, хоть я и терпеть не могу эту кашу. И даже горшок был свой, с яркой картинкой на эмалированном боку.

В группе нас было всего шесть пацанов против пятнадцати девчонок.

И когда эти хитренькие фурии, глядя своими честными-пречестными глазенками, тоненьким голоском выпрашивали вкусную булку к полднику или яблоко, взамен обещая кое-что показать, ни у одного из нас не возникало мысли, что нас ловят на лоха.

Сколько же пацанов повелось на этот развод?

А потом эта милая врушка сидела в стайке подружек, хрустя твоим яблоком, и заливисто смеялась, как ловко она обманула простофилю.

И вот сейчас сосредоточение коварства, закончив отрывать пуговицу, поднимает на меня свои омуты глаз, чтобы выпалить:

— Это не оправдание. Скажи ты мне сразу, и я бы не… — осекается, сводя темные брови к переносице. — Я бы не напридумывала себе всякого…

— Например, того, что я любитель сходить налево от жены, а ты девица с низкой социальной ответственностью? — заканчиваю ее мысль.

— Вот именно! — Яна наставительно поднимает вверх указательный палец.

— Ну вот, я оказался честным холостым парнем. Конфликт разрешен. Извиняться за свои слова ты не будешь?

Наблюдаю, как в полумраке салона вспыхивают негодованием ее глаза.

Ну надо же, какие мы гордые.

— Считаю, что виноваты оба! Так и запишем в твоей объяснительной…

— В моей? — задираю бровь, улыбаясь.

— Конечно. — Яна снова берет мою ладонь и чертит пальчиком. — От кого и кому, это понятно. Объяснительная…

— Рапорт, — шепчу ей в макушку, задевая губами короткие мягкие волоски и втягивая тонкий цветочный аромат. — Мы подаем рапорт, а не пишем объяснительную. Давай, пиши: «Во всем прошу винить Горячеву Я.В. Она вынесла мне мозг». Подпись, расшифровка.

— …майор Волков А.С. — мстительно усиливает пальцем нажим.

В памяти оживают строки песни.

«Это не девочка, это беда…»

Свалилась на мою голову. Колючая, вспыльчивая. Настоящая заноза в заднице! Но я хочу ее. Держу в руках, и даже отпускать никуда не хочется.

Стискиваю Янку в объятиях, она пищит и вырывается.

Прохожусь пальцами по дугам ребер, вызывая ответную мольбу прекратить эту пытку щекоткой.

Ну и как тут устоять от соблазна довести эту вредину?

Наша возня предсказуемо заканчивается тем, что я жадно целую податливые губы, а Яна отвечает с не меньшим пылом.

Сердце готово перейти на сверхзвуковую скорость. Считаю пальцем позвонки на обнаженной спине. Чувствую дрожь в ее теле. Слышу тихий стон, и уже готов порвать на ней чертовы тряпки, чтобы добраться до нежной, сливочной кожи. Вжимаю Янкины бедра в окаменевший пах.