Книга Мажор в подарок, страница 10 – Филиппа Фелье

Вообще, как только Фил появился, все, как по волшебству, не сводят с него глаз. Только я кидаю взгляды то на него, то на бывшего. Воздух между ними какой-то… наэлектризованный что ли.

Вероника, слегка опешив от того, что внимание ускользает от неё, пытается вернуть контроль.

— Фил, ты, должно быть, устал с дороги? – сладко интересуется она.

— Вид из окна нашего номера всё искупил, – парирует он, поворачиваясь к ней. – А кровать там такая удобная и большая, что я уверен, мы прекрасно… выспимся. Вы выбрали потрясающее место для праздника. Прямо дух захватывает.

Комплимент курорту, заставляет её расправить плечи. А я зависаю на словах «нашего номера» и «мы прекрасно выспимся». Это ведь не то, о чём я думаю, верно?

— Мой папа помогал с выбором! – радостно вставляет Вероника. Взглядом пожирая моего «парня». Вот же… Своего держи, а на моего не зарься! Хватит того, что одного увела…

Фил кивает, смотрит на меня такими глазами… Что даже я начинаю думать, что между нами «что-то есть». Он замечает, что мой бокал пуст. Не привлекая внимания, ловко ловит взгляд официанта. Делает почти незаметный жест двумя пальцами – «долить», – и указывает на мой бокал. Через секунду в нём плещется свежее вино.

— Это проявление заботы, – цежу я сквозь зубы так, что слышит только Фил. – Или ты коварно хочешь меня споить?

— Даже не знаю, – тихо хмыкает он.

Его рука мягко, но жарко ложится мне на талию и притягивает к нему.

— Может быть… и то, и другое?

Короткий поцелуй в висок и вот, он продолжает разговор с соседом, перекидываясь лёгкими, ироничными фразами с другими гостями. Рассказывает дурацкую историю о том, как в Альпах его чуть не унесло ветром с подъёмника, потому что он решил снять селфи.

— Вывод: никогда не доверяйте селфи-палке свою жизнь. Или доверяйте, но убедитесь, что она из титана.

Все смеются. Даже угрюмый Артём хмыкает.

Всё кажется таким… странным. Фил будто рождён чтобы привлекать внимание и управлять им. Вежливая тёплая улыбка, абсолютно искренняя к тому же, ему невероятно идёт. Когда он улыбается, он уже не кажется обычным мажором. Он кажется… домашним.

Сердце чуть сдавливает в груди, и я тут же отвожу взгляд от него. Ещё не хватало залипнуть на мажоре, с которым мы ни о чём не договаривались.

Подают основное блюдо. Стейки, рыба, равиоли с трюфелем. В центре стола, на общей тарелке, лежат изумительные на вид, обжаренные в меду и тимьяне, морские гребешки. Их всего четыре штуки. Моя слабость. И, судя по жадному блеску в глазах Вероники, – её тоже.

Рома, стараясь выслужиться перед невестой, уже тянется щипцами к гребешкам.

— Вер, ты же обожаешь гребешки, – говорит он.

Но Фил действует быстрее, с той же непринуждённой ловкостью.

— Помню, как ты говорила, что ради гребешков готова простить многое, – говорит он, с лёгкой улыбкой, обращаясь ко мне, но его слова слышит весь стол.

И, прежде чем кто-либо успевает что-то понять, он уже перекладывает два самых крупных, покрытых золотистой корочкой, гребешка с общей тарелки прямо мне.

— Вот твой гонорар за то, что ждала.

И снова касается губами моей щеки. Поцелуй воздушный, лёгкий, но по телу тут же устремляется волна жара.

Он делает это так естественно, как будто мы уже сто раз обедали вместе, и он прекрасно знает все мои предпочтения. В его движении нет ни капли пафоса или демонстративности. Только забота, и она кажется настоящей. Настолько, что я совершенно точно краснею у всех на виду.