Книга Ты будешь наказана, страница 58 – Ада Ридель

А теперь совсем не та.

Но защищать же её всё равно надо. Хотя, уже и не от кого.

Мартынов мёртв. Отправляется мощным броском Вани к горке трупов, которых уже пропитали бензином.

Поджигаю я. Всегда. Нравится мне, как горит огонь. Он успокаивает. Как яркие языки пламени обхватывают тело. А оно горит. Красиво. Воняет, конечно, жутко. Но я привык.

За пять лет ко всему привыкаешь.

Внезапное шевеление выдёргивает из мыслей. Опускаю взгляд вниз и снова упиваюсь никотином, который травит лёгкие.

— Ого, — беспристрастно удивляюсь. «Скамейка»-то моя живая. А я сижу… Чтобы на холодной земле не застудить самое важное. — Дышишь ещё. Думал, уже всё…

— Тебе, кх, — отхаркивается кровью. Главное, чтобы обувь не заляпал. — Ещё прилетит за это.

Прокручиваю в руках пистолет и не знаю, что ответить ему.

Решаю оставить последнее слово за ним. Перехватываю удобнее оружие и направляю на пацана. А ведь выжить мог. Если бы молчал.

Без раздумий спускаю курок. Прикрываю глаза. Кровь пятнами приземляется на лицо. Главное, что не на ботинки.

Вновь затягиваюсь, докуривая. Резко встаю с уже уж точно неподвижной «скамейки», кидаю бычок на пол. Придавливаю ботинком. Кручу дешёвую пушку в руках и оставляю себе. Лишние улики оставлять здесь ни к чему.

— Этого не забудь, — указываю большим пальцем на пацана. Лезу в карман, достаю зажигалку. Нажимаю на кнопку и завороженно смотрю на маленький огонёк, который сейчас вызовет большой костёр.

Без промедлений кидаю зажигалку перед собой на чьё-то тело, которое вмиг вспыхивает ярким пламенем.

Охуенно. Ловлю экстаз. Как маньяк, который смотрит на распотрошённый труп своей жертвы.

Наслаждаюсь картиной и потихоньку начинаю успокаиваться. Влада отодвигается на задний план. А перед глазами только необъятное пламя, которое тянется своими языками в мою сторону.

Не шевелюсь.

Запросто вошёл бы в него в любой момент. Сам бы сгорел, забывая о боли. Оставляя жизнь позади.

Но не сейчас, когда я нашёл её. Ту, которой был одержим.

Я до сих пор не верю в то, что она жива. Но это чувство опять накатывает. То самое, позабытое.

Когда хотел трогать её волосы. Трогать тело. И никого не подпускать к ней. Убить любого. И даже собственного друга, который посматривал на неё и шутил.

Кажется… Именно это я и сделал. Или он умер, потому что взбесил меня? Не помню.

Вздыхаю и разворачиваюсь, уходя.

Хочу поехать к ней. Придушить собственными руками. Чтобы не старалась убежать.

Но нельзя. Теперь нельзя делать ей больно. Хуёво. А так хочется. Понимаю, что память потеряла. Ни в чём не виновата. Но, сука, душит что-то.

Толкает сделать ей больно.

Хочу. Хочу. Хочу.

Нужно заставить её вспомнить. Всё. До единой мелочи.

И я заставлю. До крохотного вздоха. До каждой секунды.

Только бы… Не разорвать бы её до этого момента. А я вполне могу. И хочу это сделать.

Потому что мне приходит сообщение.

«Она отказывается есть»

Опять показывает свой несносный характер.

Не слушается. И это нравится мне, но и одновременно раздражает.

Отчего руки чешутся, чтобы убить девчонку.

Но запрещаю себе.

Поэтому вместо того, чтобы калечить юное тело… Еду точно не домой.

* * *

Громкий смех на фоне такой же не щадящей слух музыки отвлекает от вопроса друга.

— Может, перестанешь бездумно устраивать шабаши?