Книга Шурочка в законе, или сосед особого назначения, страница 4 – Лана Сергеева

Он очень рассчитывал, что его рапорт подпишут и он из помощника станет участковым, но видно, кандидат не угодил.

Так и останется помощником участкового уполномоченного полиции, проще говоря, простым сотрудником органов внутренних дел, работающим под руководством.

Вот это удар по самолюбию, а сосед то мужик красивый, высокий.

Когда снял футболку, у меня даже бабочки в животе залетали, первоклассный экземпляр, как говорила моя ба.

Плечи широченные, лицо благородное, а в глазах утонуть можно.

Медовые и добрые, как будто живут отдельно.

И этот породистый жеребец теперь мой сосед.

Так, стоп, Шура, тебя только что предал жених. А ты слюни пускаешь на первого встречного.

Мало тебе что ли?

Накорми в качестве извинений и выгони.

Но когда мой новый сосед заходит на кухню, мне становится тяжело дышать.

Он занимает собой всё пространство, а капельки воды, стекающие по мохнатой груди, так и хочется слизать, щекоча языком.

Я даже почувствовала запах его кожи, немного перебиваемый парфюмом.

Если он сейчас же не сядет есть этот проклятый борщ, я упаду к его ногам как осенняя листва.

— Василий, наливай уже. Мне очень надо выпить.

— Как скажете, Александра.

Мужчина молча садится за стол, разливает по стопкам самогон.

Мы так же молча выпиваем, он разливает ещё, накладывает в тарелку сметану, мешает и приступает к еде.

Когда тарелка пустеет, кладёт ложку, поднимает глаза и снова поднимает стопку.

— За что хоть пьём, Шурочка?

— За нас!

— Ну за нас, так за нас.

Опрокидываем в себя самогон, я не успеваю закусить, как мужчина притягивает меня через стол, и его губы накрывают мои.

Жар шарашит в мозг и волной расходится по всему телу.

Я на него как-то странно реагирую, голова отключается и тело парит в волшебной неге, пока поцелуй резко не прерывается.

— На брудершафт!

— Это так называется?

— Да, а ещё мне просто захотелось тебя поцеловать.

— А моё мнение не учитывается?

— Нет. Жизнь коротка, не успел сегодня сделать то, что хочется, опоздал.

Ловлю себя на том, что смотрю ему в глаза и глупо улыбаюсь.

Приехали, нажралась ты, Шурка, как последний алкаш.

Встаю, чтобы убрать бутылку обратно в холодильник, но не успеваю этого сделать, в дверь опять стучат.

Замираю с самогоном в руках.

— Шурочка, открывай, милая. Я знаю, что ты дома. Машина на улице стоит, надо бы во двор загнать.

Василий смотрит на меня вопросительно.

— Сейчас выпровожу этого гада и продолжим.

Стук повторяется, и я решительно направляюсь к дверям, распахиваю их со всей скопившейся злостью, в аккурат по носу бывшему.

— Шурка, ты с ума сошла, решила меня всего искалечить?

— Чего надо?

— Я это, к тебе пришёл. Сразу от медички. Шипы мне все вытащили. Не переживай.

— А я и не переживаю.

— Прекрати придираться, Александра. Я простил тебе твою выходку в участке.

— Зря простил, иди к своей шалашовке.

— Саша, ты совершаешь ошибку. За мной вон все девки деревни бегают, а кому ты нужна такая.

— Какая?

— Ну посмотри на себя, как тебя разнесло на борщах и пирогах. Девушки не должны это есть, такая пища для мужиков.

— А ты мужик, значит?

— Саша, не нагнетай, ты же любишь меня. Я устал, пошли в дом.

— Да с чего ты взял, что я тебя люблю?

— Так машину же ты мне купила.

— Я её себе купила.

— На таких марках девочки не ездят.