Книга Клеймо бандита, страница 117 – Любовь Попова

— Ну что ты за баба. Вечно мозг всмятку.

Натягивает обратно, быстро целует в щеку и уходит, бросая в трубку.

— Да спускаюсь я!

— Так это все-таки «да»?! — кричу ему, пока он не ушел и замираю, в ожидании ответа.

— Да, — гаркает он и хлопает дверью, а я смеюсь. Только вот когда чувство эйфории проходит, наваливается паника. А что дальше то?

* * *

Спустя три месяца

* * *

— Ну и зачем этот нож, Сонь? Убьешь меня?

— Если потребуется, чтобы защитить своего ребенка.

— Забавно, что ты сказала "своего". Значит даже убеждать меня не будешь, что он от меня?

— Не буду.

Из мыслей вырывает стук молотка судьи. Я сквозь пелену воспоминания пытаюсь сосредоточиться на происходящем. На том, что все получилось. Его посадили.

Я не хотела на него смотреть. Но этого было и не нужно. Ненависть я ощущала, даже не поворачивая головы. И его ненависть и двух его партнеров, которых удалось упечь за решетку.

Несмотря на все поступки Захара, я чувствовала острую вину за то, что нахожусь здесь, сижу рядом с чужим мужчиной, что долго за мной следил. Что выслушиваю приговор о десяти лет лишения свободы для подельников и пятнадцати годам для него. Все закончится. Все закончится, и я смогу двигаться дальше, снова и снова прося прощения за то, что сдала любимого, что предала его, что связалась с его бывшим другом, который очень долго под него копал. А тут я. На удачу попалась. Обреченная и потерявшаяся в собственных сомнениях. Желающая другой жизни для себя и своего ребенка.

— Сука! — слышу его голос даже через стекло. — Тебе не спрятаться, слышишь? Я выйду и найду тебя, тварь неблагодарная. И ублюдка твоего вырежу! Поняла?

Я вздрагиваю на каждое слово, прижимаю руку к округлившемся животу и вся сжимаюсь, словно в страхе, что он просочится через стекло и убьет меня, как угрожал когда — то. Убьет за предательство.

Захара, Романовского-старшего и Сальникова выводят из камеры в наручниках. Захар рвется, кричит, выглядит по — настоящему бешеным, а я не могу сдержать слез, что это все произошло из-за меня. Зачем я вообще в это ввязалась. Ненавижу Захара, что вообще втянул меня во все это. И отвечаю ему полным недовольства взглядом. Ну ничего. Теперь все изменится.

— Пойдем, Сонь, — Зотов пытается взять меня за талию, но я отстраняюсь. Вообще симпатия этого человека мне крайне неприятна. Это словно пропахнуть тухлой рыбой после того как поел вкуснейших креветок в кляре под сливочным соусом. Не сравнить даже. Не понимаю, как женщины после любимых, так легко переходят в чужие руки. Я бы так не смогла.

На выходе из зала суда я бросаю последний взгляд на Захара перед тем, как его уводят, и конечно он смотрит на меня. Мне кажется, даже то время, что мы были порознь, и я жила под присмотром полиции, я все равно ощущала на себе его влияние. Каждый чертов день, пока он сидел в камере.

Мы выходим в коридор, где на меня тут же нападает Матвей. Нет, он не тронет меня, ему дорога его свобода, но судя по его виду, ненавидит гораздо сильнее Захара.

— Я знал, что однажды ты сдашь его, паскуда.

— За словами своими следи, — толкает его Зотов, но тот не отходит, смотрит прямо мне в глаза, душу в кулаке сжимает.

— Сука ты, Сонька. Он к тебе со всей душой, а ты его по асфальту прокатила.

— Это он ее по асфальту прокатил. Избил, изнасиловал! — начала меня защищать подоспевшая Эля, но я тут же ее останавливаю.