Книга Клеймо бандита, страница 112 – Любовь Попова

— Куда мы?

— На тот свет. Ты же хотела. Только забыла, что теперь мы вместе. Даже если прямо туда. До конца, — почти шипит он и начинает набирать скорость.

Мы как ветер, что рвет ветви деревьев. Мы как гроза, что мелькает так быстро. Мы как цунами, после которого уже ничего не остается. Мы два психа, несущихся навстречу смерти, и я сижу недвижимая, прижатая ремнем к машине и просто смотрю, как стремительно растет скорость, с которой мы летим по городу. И хоть бы один красный свет светофора. Хоть бы один шанс, что мы можем остановиться, но словно судьба сама подталкивает нас к пропасти.

Захару плевать на людей. Ему плевать на все, кроме желания наказать меня. И ради этого он готов даже погибнуть.

— Захар! Останови! Это уже не смешно!

— А ствол у твоей башки было смешно!? — вдруг заорал он так, что я вздрогнула, словно эта поездка смерти открыла затвор с его эмоциями. — Видишь, я до сих пор ржу, как конь! Ха — ха — ха!

— Это был порыв. Глупость! Ты же сам сказал, что я дура! Останови, ты кого — нибудь угробишь!

— Ты опять думаешь о ком угодно, кроме себя. Сама то ты чего хочешь? Уйти? Я предлагаю тебе выход, Сонь! Вот он, резкое движение влево и не будет нас. Не будет проблем. Без тебя я все равно не смогу! Сдохну, как ты не понимаешь!

Меня трясет. Слезы пленкой глаза застилают, а руки сами тянутся к напряженной шее, сжатым челюстям. Адреналин давно не бьет в виски, он убивает, и сейчас я хочу умереть вместе с тем, кто настолько одержим мною, что готов убиться.

Он вздрагивает, отталкивает мои руки, продолжая перестраиваться из ряда в ряд, добираясь до скоростной дороги КАД, на которой убиться гораздо легче.

Я упорная.

— Я не ненавижу тебя, но и любить не могу. Ты как наркотик, от которого одно спасение — смерть.

— Я тебя прекрасно понимаю, с одной лишь разницей. Ты готова от меня уйти, а я не готов тебя отпустить. И никогда не буду. Моя ты! Моя! Как ты блядь, не понимаешь.

— Понимаю, — снова глажу его. — Тормози, тормози. В нашей жизни так много грехов, что еще несколько наша душа не перенесет.

Он уходит вправо, тормозит прямо на мосту.

— Душа— это больно. Пока ты не появилась, я даже не знал, что это такое, — поворачивает он лицо, впивается в меня бешеным взглядом. — Ты моя душа. Разве смогу я теперь существовать в этом мире без тебя? Ответь мне, смогу?!

— И не надо, — реву я, на колени ему забираюсь. — Не надо без меня. Не надо…

— Соня, Сонечка моя, — слизывает он капли слез, целует соленые губы, пальцами нажимая на поясницу, вдавливая в себя, словно собираясь стать единым целым. — Моя, моя девочка.

Он дергает мои штаны, словно в забвении, почти не дышит, торопится. Задирает платье. Тесно. Жарко. Мы на трассе. Вокруг несутся машины, но мы почти не слышим. Только чувствуем. Каждый свое. Или единое целое.

Обнаженные бедра касаются его твердой кожи, между ног уже горит, губы от его поцелуев ноют. Тело немеет в ожидании удовольствия. Сердце замирает. В горле ком.

Захар что — то говорит, словно заклинание шепчет, обхватывает свой член и в меня направляет, приподнимая рукой за бедра. Одно резкое движения, и я запрокидываю голову, выталкивая стон из горла. Господи, как он глубоко. И я бы назвала это соединение, чем угодно, только не сексом. Любовью? Возможно. Но сейчас, здесь, мы словно менялись душами, обещая друг другу вечную верность. Он часто дышит, сжимает челюсти, не двигаясь внутри меня, словно даря свою энергию. Я лишь легонько пытаюсь подвинуться удобнее, но жесткие руки Захара припечатываются к моим бедрам.