Книга Друг моего брата. Ты попала, детка!, страница 20 – Ана Эспехо

— Боже, холодная! — взвизгиваю, пронизанная напряжением.

Я гребаная натянутая струна! Отпусти и выстрелю.

Исподлобья глядит на меня и размашисто языком слизывает соль. В следующую секунду всасывает текилу из моего пупочка и закусывает лаймом.

— Текила со вкусом твоего тела... м-м-м... — смакует долго послевкусие, а я смотрю на Дана поехавшим взглядом.

Наливает вторую рюмку и вокруг пупка оставляет соленую дорожку. Мамочки! Вздохнуть полной грудью не могу от удовольствия, бьющего во все нервные окончания.

Дан повторяет свой трюк, собирая соль языком, и тут же пьёт с меня текилу. Забрасывает в рот лайм и балдёжно морщится от кислоты.

— Боже, Нат, я с тобой так напьюсь, — шутит и раскосо улыбается. Пальцами проводит по моим влажным складочкам. И занюхивает. Моей смазкой. Запахом моей киски.

Господи!

— Дан... — верещу и изворачиваюсь на столешнице. Вся потная. Под попкой приличная лужа из смазки.

Сворский воспринимает мой визг как призыв к действию и идёт ещё дальше.

Аккуратно посыпает солью мой лобок.

Не выдержу! Я больше не выдержу!

Текила снова в пупочек. Дан обездвиживает меня своими потемневшими небесами. И медленно слизывает соль. Присасывается губами к моему пупку, выпивая алкоголь, и догоняется крупным глотком из бутылки.

Вся облизанная Сворским. Кожа пульсирует от соприкосновения с горячим языком, а лобок аж горит. Моя бедная киска плачет и сжимается, желая большего. Дана. И он словно читает мои мысли. Нежно раскрывает складочки. Ласкает так волшебно, что я всхлипываю. И глубоко толкается пальцем в лоно.

— Дан! — вскрикиваю от резкого давления и пронесшейся боли.

— Ты девственница?

Он аж трезвеет на глазах и аккуратно вытаскивает палец. Ладонью зажимает киску, пытаясь отогнать неприятные ощущения.

— Да! — меня бросает в жар, когда Сворский смотрит так пронзительно. И на его лице искреннее непонимание.

Дурачок, моя любовь равна силе твоей любви!

— Почему? — еле шевелит губами.

— Потому что я всегда ждала тебя!

— Ты чего смеёшься? — спрашивает Дан, пока я, свернувшись калачиком у него на груди, хихикаю, уткнувшись ему в шею.

— Вспомнила шутку, — влажно выдыхаю в ушко, чувствуя дрожь парня. — Сейчас бы лежать на шикарном мужчине, — складываю кулачки и упираюсь в них подбородком. — А я уже на нем лежу, — и снова заливисто хохочу, замечая, как Богдан закатывает глаза над моей детской непосредственностью.

— Кроха, — жмется губами в долгом поцелуе к моей шеи и широкими ладонями оглаживает ягодицы. Мнет сладко и оттягивает до визгов. Чувствую, как киска подтекает, и липкая смазка пачкает пах парня.

— Почему именно сейчас? — носом веду по скуле Дана и срываюсь на ухо. Посасываю серьгу в мочке, ощущая металлический привкус.

— Не хочу быть козлом и подставлять друга, но и тебе врать уже тошно, — Дан говорит размеренно, но я чувствую бешеные удары его сердца. — Петя меня к тебе на пушечный выстрел не подпускал, потому что всем была известна моя репутация...

— ... бабника! — договариваю за него и лукаво стреляю глазками.

Почему-то я догадывалась, что брат решил все за меня!

— Он просто хотел тебя уберечь от меня и той боли, что я могу причинить тебе, — голос Дана звучит надломленно и тихо, за что я протестующе трусь сосками о его теплую грудь. И парень шально скалится.