Книга Друг моего брата. Ты попала, детка!, страница 17 – Ана Эспехо

Следующие секунды моей жизни проносятся кометой. На немыслимо бешеной скорости.

Дан тормозит около подъезда моего дома и вытаскивает меня из машины, забрасывая на плечо.

Хорошо хоть штаны застегнул!

— Да ты совсем поехал! — кричу и неестественно слабенько отбиваюсь. Бью Сворского по спине, пока едем на лифте и заходим в квартиру.

— Пусти, неандерталец! — умудряюсь куснуть парня в шею, за что он звонко шлёпает меня по заднице. Заходит на кухню.

И раскладывает меня на столешнице.

— Я больше так не буду! — пищу испуганным голосом, прижимая ручки к груди и разложенная на прохладной поверхности.

Сворский забирается сверху, и я истошно визжу. От страха. Бешеного давления и невъебенной сексуальной харизмы Дана.

Скотина неблагодарная седлает меня сверху, и я только брыкаться ногами могу.

— Дан! — истерично подвизгиваю, когда склоняется над моим лицом и смазано целует в губы.

Один поцелуй — это как в кровь пустить наркотик.

Меня сразу вышибает. Все нервы оголяются. А сердце пашет на повышенной скорости.

Сквозь пелену ясности слышу, как открывается кухонный ящик и вижу в руках Дана... нож.

Нож?

— Сворский, ты спят... — но парень затыкает меня настойчивым поцелуем, и я слышу надрез ткани. Чувствую холод лезвия грудью. Страх прямо шарашит о ребра, и мороз пускает по коже.

— Ты спятил! — ору Богдану в лицо, когда опасность позади. В месте надреза Сворский сильнее надрывает ткань и рвет моё маленькое чёрное платьице на два жалких клочка.

Со звериным ревом наслаждения выдергивает из-под меня разодранную ткань. И я взвизгиваю от полного соприкосновения с прохладной столешницей. Тело гудит и приятно вибрирует. От побежавшей прохлады вокруг светлой ареолы высыпают мурашки, а сосочки такие твердые.

— Блять, Ната! — восхищенно облизывается на моё тело и ведёт ладонью по животу. Ласкает шею, заставляя выгнуться навстречу его сильным, теплым, умелым рукам.

Как в спальне, когда Сворский отчаянно нуждался во мне!

— Дан, если Петя застукает нас...

— Они сегодня тусят у Марины, и дома никого нет, — отвечает торопливо, не желая тратить время на глупые разговоры.

Большим пальцем обводит мои губы и скользит в рот. За слюной. Чуть влажной подушечкой пальца мажет торчащие соски. И меня ломкой выкручивает.

— Идеальные! — пощипывает и резко склоняется, поочередно прикусывая. Вскрикивая от разливающего жара.

Я словно в котле всех своих фантазий, оживающих здесь и сейчас!

Но Сворский внезапно спрыгивает со столешницы и застывает у меня в голове. Мягко помогает мне вытянуть руки назад и нежно поцарапывает кожу. Чувствую обжигающее дыхание Богдана и горячие поцелуи в шею. Вся напрягаюсь от столь тонких ласк. Распадаюсь. Теряю опору собственного сознания.

— Дан... — звучу пораженно. Но и рваное дыхание Сворского ярко доказывает, что он захлебывается в эмоциях ко мне.

Чувственно массирует мочки ушей и носом обводит набухший правый сосочек. Вбирает рот и сладко посасывает. Выстанываю его имя на чистом кайфе. Пока его сильные пальцы мнут левый сосочек. Зажимают и оттягивают.

Сворский вольно играется с моей грудью, а я вскользь глажу его мягкие волосы. Слышу странный звук через плотную завесу возбуждения. Оглушающий щелчок, от которого меня бросает в холодный пот.

— Дан? — опасливо зову, предчувствуя, что крупно попала.