Книга Как они её делили, страница 39 – Диана Рымарь

Однако, когда мы оба выскакиваем на лестницу, Насти там уже нет. Нет ее и в холле университета.

Мы с Арамом переглядываемся и несемся к выходу, взмыленные.

На полном ходу врезаемся в профессора Литвинова, будь он неладен. Отрастил пузо, понимаешь… Стопка бумаг в его руках взлетает вверх, разлетаясь белыми листами.

Профессор, кажется, готов нас четвертовать за то, что мы его чуть не сбили с ног.

— Прошу прощения, Андрей Викторович! — на бегу кричит Арам, даже не замедляется.

— Извините! — бросаю я, пытаясь на ходу помочь поднять пару листов, но делаю только хуже — наступаю на какой-то документ и оставляю на нем грязный след.

— Куда же вы, оболтусы?! — доносится вслед возмущенный хриплый бас. — Я вам это припомню на экзамене!

Но мы уже мчимся дальше, вылетаем из здания, перепрыгиваем через ступеньки крыльца. В висках долбит адреналин.

Движимые азартом, мы несемся по университетскому двору и дальше. Сердце колотится где-то в горле, во рту пересохло, а мы несемся вперед.

В итоге ловим Настю только на остановке. Она стоит, прижимая к груди учебники. Ветер треплет ее волосы. Сжатые в тонкую линию губы дрожат.

— Настя, не уезжай! — чуть не кричу на нее, пытаясь отдышаться.

— Вы что, не можете от меня отстать? — возмущается она.

— Артур, скройся! — рычит на меня Арам, тяжело дыша. — Видишь, она хочет, чтобы ты ушел. Дай мне поговорить с моей девушкой.

Меня аж выхлестывает от этого его высказывания. В ушах звенит, а перед глазами на мгновение темнеет от злости.

— С хера ли она твоя девушка? — выплевываю я. — Она тебя бросила! И у тебя уже был шанс с ней поговорить, ты его просрал.

— Не твое собачье дело, бросала она меня или нет. Ты тем более не имеешь к ней никакого отношения, усвой уже!

— Даже не подумаю! — Я шагаю к нему вплотную, готовый к любому исходу дела.

Какое-то время мы буравим друг друга взглядами, давим авторитетом.

И одновременно подмечаем, что Настя пятится к дороге, при этом с подозрительной решимостью поглядывает на подъезжающую маршрутку.

Забыв про наши распри, мы снова бросаемся к ней.

— Не подходите! — кричит Настя. — Не смейте меня трогать!

Будто кто-то собирался.

Максимум за руку бы взяли.

Но Настя натурально выглядит испуганной, причем настолько, что мне становится дико не по себе.

— Настюш, все в порядке, — Арам обходит ее с другого бока, чтобы никуда не сбежала.

— Настен, мы только поговорить! — Я выставляю вперед ладони и тоже подкрадываюсь к ней. — Два слова сказать, и все.

— Ну так говорите и отстаньте уже от меня наконец! — возмущается она.

— Прям здесь? — спрашиваю я, оглядывая остановку.

Пусть людей здесь почти нет в это время, но все равно не лучшее место.

А потом понимаю — место и время не так важно. Ведь другого шанса может и не представиться, учитывая, как она от нас прячется. А я должен сказать.

— Настя, я люблю тебя! — Я произношу это громко, четко, так, что даже идущие впереди прохожие слышат, останавливаются, пялятся.

Мне до лампочки на других людей.

Срать на мнение любого, кроме Насти.

Стою и смотрю прямо ей в глаза. И ответ получить желаю.

Нет бы Араму понять, что мне без нее край… Не сообразил разве, что он лишний?

Но брат тут же лезет со своим гребаным признанием:

— Настя, я тоже люблю!

Его голос такой же твердый. Такой же смелый и открытый взгляд, как и у меня.