Книга Тебя одну, страница 93 – Елена Тодорова

Последнюю фразу он не выдерживает. Шагает ко мне, останавливаясь на расстоянии дыхания.

— А ты? — толкает низко, превращая этот вопрос в атаку. — Что ты обо мне думаешь?

Мое сердце стучит так бешено, что действуя по уму, следовало бы свернуть разговор и заняться поиском кардиологии. Немедленно.

— Думаю, что ты… — слова цепляются за горло, отказываясь его покидать. — Думаю, что ты не знаешь, чего хочешь!

В глазах Люцифера столь острые эмоции загораются, что я едва держусь, чтобы не отвернуться.

— Ошибаешься, Шмидт, — произносит он хрипло. Лицо выглядит каменным, как и большую часть времени, но в этой маске появляется едва заметная трещина. — Я знаю.

— И чего же? Ты у Чары, еще когда впервые заявил о женитьбе, перед друзьями вел себя так, будто меня не существует!

— Я пытался держаться в стороне! — взрывается он, и голос становится низким, наполненным странной смесью злости и боли. Дальше цедит с давлением: — На то были причины.

Лифт останавливается.

Двери медленно открываются, впуская яркий свет и любопытные взгляды.

— Мне напомнить, сколько раз ты по мне прошлась? — невозмутимо вопрошает Фильфиневич, загоняя меня в краску. — И до. И после.

Фыркнув, будто мне не то что не жаль, а даже плевать, резко покидаю кабину.

Он догоняет уже в коридоре.

— Ты же в курсе, как к тебе относится моя бабушка? — задавая этот вопрос, не только меняю тему, но и ненавязчиво подготавливаю к тому, что может выдать Ясмин.

— В курсе, — отсекает Дима.

Несмотря на снующих туда-сюда людей, напряжение между нами практически не спадает.

— Ну вот и… — подгоняемый дыханием голос слишком обличительно частит, но я не могу это исправить. — Посиди у палаты.

— Нет уж, — отказывается он. — Возможно, это единственный шанс застать старуху без стандартного набора для проклятий, — прикидывает с намеренной легкостью, словно это шутка. И, прежде чем я успеваю среагировать на «старуху», выносит вердикт: — Зайду.

На посту нас встречают исключительно приветливо.

— К Ясмин Шмидт? — спрашивает улыбчивая медсестра до того, как мы представляемся.

И узнает она, конечно же, Фильфиневича. Не меня. Хотя именно я родственница! И именно я была здесь, оббивая пороги, десятки раз против его одного!

— Да. К ней, — выдаю, опережая Диму.

Но девчонка все равно на него смотрит.

— Ой, а что это у вас в пакете? — хлопает глазами. — Только не говорите, что гостинец для бабушки. Пациентка после комы. Оральное питание в таких случаях вводится постепенно. И уж точно не с таких продуктов.

Идея моя, да. Но ментальных звездюлей за нее получает Люцифер.

Странно, что он от моих убийственных взглядов отбиваться не пытается. Стойко принимает все, что я зрительно выдаю, и снова к медсестре поворачивается.

— В таком случае это вам, — сообщает с улыбкой, передавая пакет через стойку.

Та, конечно, ломает комедию, принимаясь чересчур наигранно всплескивать руками.

— Ой, как неожиданно!

— Да прям… — бубню я, сдерживаясь, чтобы не поругаться. Ее счастье, что благополучие Ясмин для меня на первом месте. — Можно, пожалуйста, как-то живее? Я хочу увидеть бабушку.

Медсестра награждает меня раздраженным взглядом, но с Фильфиневича на работу все же переключается. Вернувшись к своим прямым обязанностям, заполняет какие-то бумаги, дает нам на ознакомление правила посещения больных и просит подписать инструкцию.