Книга Тебя одну, страница 194 – Елена Тодорова

Семья.

Дышим вместе. Вместе движемся. И вместе растворяемся в вечности, которую нашли друг в друге.

После близости, только мы одеваемся и спускаемся вниз, Дима хватается за телефон и, действуя, как истинный Фильфиневич, обзванивает всех друзей, чтобы похвастаться, что посадил мне в живот бомбочку, которая взорвется первого апреля.

— Ошизел ты, Владыка… — со вздохом толкаю его пяткой.

Он ее ловит и тянет, пока я не оказываюсь у него на коленях.

— Ошизел, как только ты меня признала, ведьмочка, — поясняет с вызывающим выражением лица. В глазах и вовсе что-то очень опасное и возбуждающее сверкает. — Сейчас как раз самая буйная стадия начинается. Держись крепче.

— Ах да? И что же дальше?.. — спрашиваю я. А Дима, не теряя времени даром, снова шуршит у меня между ног. — Я смотрю, тебе там теперь прям медом намазано, — смеюсь, чувствуя, как внутри все напрягается от его прикосновений.

— Я контролирую, — заявляет крайне серьезно. — Ты ведь не заметила, что твоя норка стала горячее?

Взрываюсь смехом.

— Фантазер!

— Клянусь, — отвечает, улыбаясь в ответ.

— Ладно, ладно…

Дима наклоняется и, прижимаясь губами к моему уху, шепчет.

— Давай еще раз трахнемся, Богиня.

— Сегодня суббота… — тяну я, перебирая сбившиеся мысли.

— И что? Нам в субботу больше одного раза нельзя?

— Нам в субботу нужно появиться на семейном завтраке в главном доме…

Но ему уже все равно. Взгляд приобретает животный блеск.

— Сядешь мне на лицо?

И я забываю все, что собиралась говорить.

До дна, Господи. До дна.

© Дмитрий Фильфиневич

— Ты где?.. — выдыхаю, едва Лия принимает вызов. Мат, который прилипает к вопросу, проглатываю. Как и многое другое, что за эти месяцы научился перемалывать исключительно в себе. Выдрессировала, блядь. Тут не стыдно. Хотя тоном, конечно, рычу: — Почему я дома, а тебя здесь нет?

Тридцать девять недель, а она с утра до ночи таскается по каким-то, мать ее, делам. Школа, студия, репетиции, съемки, выступления и хуй знает что еще! Как не волноваться?!

— Мм-м… — мурлычет без какого-либо смысла.

Всегда этот прикол проворачивает, когда понимает, что ответ мне не понравится.

— Ли? — давлю максимально мягко. — Где ты, солнце?

— То тут, то там… — роняет неопределенно. Судя по пробивающему музыку характерному шуму, в дороге. Долетают и сигналы клаксонов, и звуки резкого торможения — Богиня за рулем. — Много решить нужно… — толкает без какого-либо напряга, а вот меня, учитывая то, как рисково она водит машину, бросает в жар. — Роды близко…

— Серьезно? — толкаю иронично, хотя по факту вот ни хрена не смешно. — Тебе вчера сказали, что шейка укорочена и приоткрыта, ты доперла, что времени совсем-совсем мало, и дала по газам с особым усердием?! А прижать свою неугомонную задницу к дивану хоть на пару, блядь, дней, нет? — срываюсь на мат, когда осознаю, что она меня вообще ни хрена не слышит. — Такая идея тебя не посещала?

— Отстань от моей задницы, Дим, — отмахивается со смехом, не снижая скорости. — Вот хоть на пару дней.

— Фиалка, — чеканю с нажимом. — У тебя шлюз на три сантиметра открыт, ты это понимаешь?! Ты, блядь, в любой момент родишь!

— Не рожу. Никаких активных процессов не происходит. И вообще, сегодня только двадцать шестое марта, Дим! Мы договаривались на апрель, помнишь? Договор дороже денег!