Книга Тебя одну, страница 182 – Елена Тодорова

— Безумно мило, — тяну я и, гримасничая, выпячиваю губы. — Она у вас точно актрисой будет.

— Ой, ну хватит о детях, — резко сворачивает тему Рина. Поднимая бокал, с игривым вызовом выкрикивает: — За последнюю ночь в статусе свободной женщины!

— Пф-ф, — фыркаю, не боясь быть настоящей. — Когда это я с Фильфиневичем была свободной?

— Боже… — выдыхает Варя, практически сразу же срываясь на смех. — Я как вспомню все эти спектакли, которые он устраивал, чтобы добиться тебя…

Я тоже смеюсь. Да и все девочки.

— Ну хорош вам… — хихикая, тормозит нас Рина. — Гип-гип, — выдвигает бокал. Без заминки подталкиваем к ней свои. Со звоном чокаемся. — Ура!

С удовольствием выпиваем.

А едва лишь возвращаем фужеры на стол, со стороны левого борта резко выстреливает голова жуткого монстра.

Сообразить что-то сложно. Психика сходу панику врубает. Заходимся с девчонками визгом и, цепляясь друг за друга руками, на автомате сбиваемся в кучу.

Из-за борта яхты тем временем одна за другой вырастают еще четыре головы — страшные, рогатые, с горящими глазами.

— Какая осень в лагерях, кидает листья на запретку [1]… — басит одно из чудищ голосом Шатохина. — Ау-у-у-у…

Пауза. Осознание. Взрыв хохота.

— Ну еб вашу мать! — выкрикиваю с облегчением я.

— Боже мой… — выдыхает, обмахиваясь руками, Лиза.

— Придурки! — ругается между смешками Варя.

— Да-а-а… Явно не сказочные принцы… — хихикает Соня.

— Зато с яйцами! — заявляет Тоха.

— Вижу только рога! — дразнит Рина.

Не сговариваясь, охаем, когда парни перемахивают через борт и с глухими ударами приземляются на палубу. Отблески света на их крепких полуголых фигурах добавляют сцене зрелищности, которая должна идти с маркировкой «18+». Откидываясь на спинку дивана, невольно ждем взрослого продолжения. Чем черти не шутят? Хах.

— Вы бы лучше обняли, а то мы такие опасные… — лениво требует Бойка, скидывая свою маску и обнажая в ухмылке зубы.

Варя не медлит. Подскочив, несется к нему. Не только обнимает, но и целует. Остальные ломаются. Не то чтобы есть необходимость набивать себе цену, просто ждем команд от своих мужиков. Интересно же!

Оценивающе рассматривая их, мурлычу:

— Опасные? Бык, лось, кабан, волк и… кто там еще?

— Любовь всей твоей жизни, — выдает Фильфиневич, стягивая свою маску.

Надвигаясь, заставляет меня встать. Сгребает в объятия. Берет губами в плен. Охотно сдаюсь. С трепетом отвечаю на все действия, какими бы откровенными они ни были.

— Вот это поворот, конечно, — стелет стоящий неподалеку Тоха. — Они снова целуются! А что, драки не будет? Когда уже?

Все ржут. Но нам с Димкой фиолетово. Давно не деремся, и можем посмеяться над прошлыми сражениями вместе с остальными.

А потом… У нас появляется еще пара сладких минут, стоит всем парням сорвать свои маски — образовавшаяся на палубе тишина пропускает звуки множественных поцелуев. Не стесняются проявлять чувства даже всегда скромные Чарушины.

Свои же.

Все счастливы. У всех любовь и взаимопонимание. Как сказал бы Шатохин, полный дзен.

Нацеловавшись, смотрю на Диму. Улыбаюсь вовсю. И он улыбается — так, что душа все одежки скидывает. Не заковать больше. Да и не нужно.

— Ну что, Фиалка? — выбивает он нежно, подергивая при этом губами в той своей особенной пацанской манере, что всегда заставляет мое сердце биться чаще. — Держи, — презентует огромный черный шар.