Книга Тебя одну, страница 181 – Елена Тодорова

Есть лишь две души. Ничего более.

— Повтори, пожалуйста…

Этот шепот перебит не просто дрожью. В нем гул веков, бесконечные поиски друг друга, утерянные клятвы, отголоски боли.

Чувства. Время. Нерушимая связь.

Бесконечность в одном коротком мгновении.

— Я люблю тебя.

Не планировала плакать.

С чего бы?

Но то, что освобождается вместе с этим признанием… То, что не смогли убить ни война, ни потери, ни сама смерть… Заставляет.

И Дима… Из его глаз тоже льются слезы.

Это прощение? Полное признание? Безграничное принятие? Всепоглощающее единение?

Не знаю того, шагали так долго. И только сейчас… Только сейчас все обиды, уроки, испытания закрываются.

Дима не скрывает эмоций. Обнажая душу, любит. Любит так, как никто и никогда. Так, как сам еще не любил. Ни в одной прошлой жизни.

Поправляет мое платье, потому что сейчас переполняет такой свет, что физическая близость невозможна.

Чувства — вот что действительно страшно осквернить. Культурное наследие — всего лишь камни.

Он обнимает. Я вжимаюсь, срываясь на рыдания. Просто не могу иначе, когда очищается душа.

— Прости меня…

— И ты меня прости, Фиалка… За все, за все…

Дрожь добирается до сердца, окутывает его теплом, включает, как лампочку… А от него уж все дороги видны. Все истины открыты.

Нашли друг друга. Наконец-то. Нет больше нужды возвращаться в прошлое.

— Теперь ты точно навсегда внутри… В моем сердце, в моей душе, в самой сути меня… — шепчу, слушая, как гремит его собственное сердце.

Он гладит, не отпуская ни на миг — по моей голове, щекам, спине.

Закрываю глаза, чувствуя ту абсолютную безопасность, ту воздушную безмятежность и ту божественную благодарность, к которым всегда стремилась.

В отель возвращаемся совсем другими людьми. Вот вроде внешне те же, те же ситуации и тех же людей обсуждаем: у Чарушиных сын — счастье, Георгиев женился на левой — ошибка, младшая сестра Темыча беременна от Шатохина — непроходящий шок… А видим все равно глубже.

На уровне душ.

Там, где судьбы переплетаются не нитями, а корнями, что уходят в вечность.

Впереди — самое лучшее.

© Амелия Шмидт

Лето следующего года

Усыпанный звездами черный бархат неба. Залитая мягким светом ламп и гирлянд белоснежная палуба яхты. Посеченное серебристыми бликами море. Чарующий джаз. Пьянящие искры шампанского. И мы — Варя, Лиза, Рина, Соня и я — все такие разные, но сплоченные уже почти так же крепко, как и наши мужчины.

И это мой последний день в статусе невесты.

Пафосный девичник на пятьдесят персон позади. Впереди — самое важное. Просто душевный вечер. Без показухи. Без толпы. Без чужих людей. Только мы.

Самые близкие. Самые родные.

У троих из пяти дети, и хоть их нет рядом, все разговоры то и дело сводятся к ребятне. Лиза с нежной улыбкой рассказывает о новых умелках своего почти годовалого сына — как он уже твердо стоит на ногах, как забавно машет ручкой, прощаясь, и как много разных слов говорит. Варя с гордостью делится, что Нютка в свои два года неожиданно заинтересовалась художественной гимнастикой.

— У нее что шпагат, что мостик, будто она всю жизнь тренировалась!

А Рина, заливисто смеясь, крайне забавно повторяет свежие «приколы» их с Шатохиным четырехмесячной дочки — как она мастерски выдает драматичные вздохи, перед тем как заплакать, а получив желаемое, лукаво улыбается.