Книга Тебя одну, страница 160 – Елена Тодорова

— Угу. Сейчас возьму лом, и поедем высаживать Шмидтам дверь.

Тоха фыркает.

— Естественно, не так, чтобы угондонить отношения полностью. Но, блядь, мы не свидетели Иеговы, чтобы топтаться у порога. Сегодня, — акцентируя, вскидывает указательный палец, — мы войдем внутрь.

Я раздраженно двигаю языком под верхней губой и, не глядя, переворачиваю мясо на гриле.

— Позволь поинтересоваться, каким образом?

— Я записался к Ясмин на консультацию, — заявляет додик, всем своим видом кося под гения.

Скрипнув зубами, склоняю голову набок.

— О чем ты фантазируешь, гонимый? Она за деньги не принимает!

— Все верно. Не принимает. Знаешь, какую комбинацию я провернул, чтобы записаться? Все стратеги мира обосрутся!

— Это мы с тобой обосремся, если сунемся в дом к Шмидтам. Напоминаю, дятел: там даже кот агрессор.

Тоха расправляет плечи.

— Я продумал все ходы.

— Охренеть ты молодец! И что же подразумевает твой великий план?

— Работаем под прикрытием.

Через час мы с этим долбоебом стоим у двери Шмидт, наряженные так, что хоть сейчас в программу «Дикость древних культур». Пестрые платки, расшитые балахоны, четки, браслеты, бусы и прочие амулеты — полный шарлатанский набор. Хрен его знает, к какой народности это относится, но факт остается фактом: на мне шелковый халат и чуни Алладина.

— Ты, блядь, реально конченый, — шиплю, натягивая долбаный платок на глаза.

— Еще спасибо мне скажешь, — утверждает Тоха, беззаботно разглаживая складки на своем балахоне для просветленных.

— Встретить бы сейчас сотрудников «ФИЛИНСТАЛЬ»… — мандражирую я. — Начальник, сука. Серьезнейший человек, а вид как у мудилы.

— Я вижу только свет в конце туннеля, — протягивает Тоха, начиная играть свою шизанутую роль.

— Ебаный, блядь, маскарад, — скриплю я. — Мы не свидетели Иеговы, ты прав. Мы хуже.

Резко замолкаю, потому как дверь квартиры открывается, и перед нами вырастает Ясмин. Я еще помню, как она била меня распятьем по лбу, но сегодня страшит не это. Сука, конечно же, не это.

— Мир вашему дому, — выдает Шатохин, складывая перед собой руки и отбивая нижайший поклон. Я молчу, чтобы не выдать себя голосом, но пассаж приходится повторить. — Мы ищем очищения, сестра, — заливает этот шут, едва успев выпрямиться.

Твою мать… Кашляю в кулак, чтобы не заржать.

Ясмин изучает нас не меньше минуты. Я, мать вашу, обливаясь потом, несколько раз нервно поправляю очки, которые, к слову, тоже не Dolce&Gabbana, а чистейший Привоз-колхоз. Оправа на пол-лица, стекла мутные, звезды в углах. Чувствую ее пристальный взгляд. Пронзает, будто сканирует душу.

Все, пиздец… Сейчас вычислит. И борода Гэндальфа не поможет.

Тоха, этот ебанутый будда в балахоне, продолжая держать благостное выражение лица, кланяется еще раз и тем самым перетягивает внимание обратно на себя.

— Очищения, говорите? — вопрошает Ясмин, не скрывая подозрения.

Лось невозмутимо кивает.

— Истинного. Духовного. Полного, — тянет нараспев, упорото делая вид, что он сейчас не лютую хуйню несет, а декларирует древнее монастырское писание.

Ясмин сдвигает брови.

— Полного?

— Полного! — радостно вторит Тоха. — До дна!

«Сука… Идиот…» — сокрушаюсь я мысленно.

Но сокрушаюсь недолго. Потому что старуха вновь поворачивается ко мне.

Дерьмо. Дерьмище.

Если она меня узнает… Все, хана.