Книга Тебя одну, страница 138 – Елена Тодорова

Улыбаясь, слегка вздрагиваю.

Лия открывает глаза. Внутри ее зрачков еще теплится сон — насыщенный, волнующий, обволакивающий. Ловлю эту стихию, подгребая Фиалку ближе. Впитывая все ее тепло.

— Доброе утро, — сиплю на ушко.

Ощущаю ответное дыхание на своей коже. Слышу тихий, ленивый вздох. Чувствую, как ее тело, еще расслабленное, доверчиво жмется ко мне. Никакого сопротивления, даже спросонья. Боготворю это.

— Доброе утро, — шепчет в ответ, и этот томный голос поджигает мою кровь.

Скользнув рукой по ее спине, давлю на поясницу. И она поддается, растекается, обволакивает. Прихватываю губами нежную кожу шеи, провожу по ней языком и наблюдаю, как проступают мурашки.

Лия стонет, запрокидывает голову, кусает губы, выгибается, и я, сука, вгружаюсь. Вгружаюсь так, что аж искры по венам.

Накрываю ее рот своим.

Глубоко. Хищно. Владея и заставляя принадлежать.

При всем при этом в действиях нет грубости. Никакой жести. Только голод и потребность за все жизни и все века.

Фиалка мгновенно раскрывается навстречу, но мне этого мало. Сминая ладонью ее затылок, вдавливаю в себя сильнее, вынуждая принять каждый грамм любви, что выстояла почти столько же, сколько весь этот мир. Язык проникает в рот с требовательной настойчивостью, наматывая на себя самый лучший вкус. Я дурею от этой прикормки.

Отрываюсь на долю секунды и тут же снова захватываю. Вонзаюсь в ее губы. Сильнее. Чувственнее. С безумием, которое во мне живет только для нее.

Медленно. Нежно. Триумфально.

Фиалка, трясясь, цепляется за мои плечи, а я врываюсь в ее тело, как она любит пошучивать, молотом Тора. Снова и снова разрушаю границы. Уже не различить, где я, а где она. Свободного пространства не остается. Только общее, пропитанное бешеной и пиздец какой взаимной одержимостью.

— Ли, — хриплю в нее, впиваясь в ее рот так, будто именно там ее душа.

Фиалка судорожно втягивает воздух, но не отстраняется. Напротив, губами жадно ловит мои, цепляет, давит, пробирается вглубь с той же свирепой нежностью.

Я не просто целую. Я вкушаю ее суть.

Я не просто трахаю. Я вынимаю ее из времени.

Все, чтобы оставить здесь — в своих руках, в своей крови, в единстве, которое сотрясает весь этот гребаный мир.

Не для войны.

Для жизни.

Для нас.

Мы умираем. Воскрешаемся.

И находим себя только друг в друге.

Владеть твоей душой ценнее,

чем иметь монополию на твое тело.

© Дмитрий Фильфиневич

— Я поеду сама, Дим, — извещает Лия решительно, но мягко.

Пауза. Легкая. Чуть в затяг.

И ход конем — тянется в объятия.

— Нам с Ясмин нужно пообщаться наедине, — добавляет, пока я прогреваюсь, как старая таратайка на морозе.

Медленно, но надежно.

— Снова заговоры против меня? — предполагаю севшим голосом.

Фиалка не просто улыбается. Она слепит. И в районе солнечного сплетения становится так горячо, так сладко, хорошо… Так правильно.

— Никаких заговоров.

Чувствую, как ее пальцы скользят по моей спине. Уже не сбривают. Гладят, будто я пес. Только клички не хватает. Люцифер ведь и правда куда-то делся.

— Что тебе привезти из города? М? — выдыхает мне в шею, пуская по моей коже сетку электричества.

— Себя, — выдаю я, жадно сминая в ладонях ее ягодицы.

Ли розовеет, но улыбаться не прекращает. Смущаясь, такой прикольной становится, не могу не засмеяться.