Книга Вне правил, страница 24 – Анель Ромазова

Член стоит — башка не варит. Ничего не могу поделать. Темперамент — штука коварная. Во мне его под завязку набито.

Сглазила ведьма!

Я, ведь, о телках больше часа не думаю. Вообще о них не думаю. На Яське конкретно маньячу. Думаю. Смотрю, не отрываясь, и хочу трахнуть.

Иду твою мать, как бездомный полупокер пешкодрапом. Яську я видел почти голой. Шарю по ней взглядом и, как семилетний поцанчик, тайком спиздивший Барби у младшей сестренки, мысленно раздеваю.

Аж ладони зудят, поскорее узнать, что там за чудеса расчудесные у деревенской куколки под одеждой.

Визуализация прихрамывает. В бане — то темно, как в подвале было. Так что тут больше тактильно прощупал. Кратко резюмирую — понравилось. Устоять не в силах. Хочу раздеть догола и трогать. Трогать. Трогать. Мусолить каждый сантиметр ее тела.

Что-то, как-то приходи на ум — желанного.

Не даст.

Проблема?

Не особо.

— Глаза не сотри. Потом, дорогу домой не найдешь. Будешь, как мушиный слепень….Луп, луп, а вокруг темнотааа, — Яська не поворачиваясь, плюется сарказмом.

Язык, твою маму, как бритва. Что не слово то серпом по яйцам.

— Было б на ком стирать, — делано выдвигаю, якобы мне похер, что не слишком длинный сарафан колышется туда — сюда, наглаживая ее ноги. Что крупный мак по центру ягодиц, ложится то на одну, то на другую половинку.

Что шейка у нее стройная, кожа гладкая блестит на изгибе от загара. Присосаться бы, чтоб до визга голосок раздала.

Факью!

Злюсь. Красивая же стерва.

Бреду за ней, будто ослик Иа. Как, сука, на веревочке за собой тащит.

И это бесит, что я в их ландшафтах путаюсь. Откуда вышли, куда пришли. Ни указателей, ни хрена. Хоть футболку снимай и на ленты режь. Мотай на палки, благо их тут в большом количестве на обочине валяется. Ставь метки, чтоб обратно дорогу найти.

С Яськи станется, заведет в ебеня и смоется. И вообще, не уверен, что за тачкой меня ведет. Как-то подозрительно быстро она согласилась.

Приближаемся к густым зарослям деревьев.

— Тропинку видишь, — Яська кивает в сторону узкой натоптанной дорожки, утопающей среди пушистых кустов с мелкими красными ягодками.

— Ну, — однозначно выбрасываю.

Шагаю к первому кустику и стягиваю горсть налитых даров природы. Посомневавшись мгновение, до рта не доношу, выжидая ее дальнейших высказываний.

Подавиться опасаюсь в гневе.

— Иди по ней и не сворачивай. До речки дойдешь, потом вправо по берегу, увидишь старые коровники, то есть их развалины, — по- деловому нагло расписывает дальнейший маршрут.

Допинываю мысль, как Царевна — Лягушка намыливается меня бросить, на произвол судьбы.

— Так не пойдет, — прицокивая, отрицательно машу черепом, — Ты у меня на крючке. Помни об этом, Строгая.

Шантаж — дело хорошее, когда он в умелых руках. В моих.

Она за полного кретина меня держит?

Заблужусь в трех соснах, и поминай, как звали. Ну, не прельщает меня перспектива, по лесу бегать в одного и аукать. Выискивать на свою жопу приключений, в виде капканов и аборигенов с ружьем.

Благодарю за предложение но, чет не заходит.

— Ладно, — лыбится, скрестив руки на груди. Морщусь в подозрении, что это еще не конец ее выступления, — Кушай, Натан, волчьи ягодки, они ооочень полезены.

— Интересно, для чего это? — сверлю ее прищуром.

— А дурь из организма изгоняют естественным путем, — просвещает, совершенно, спокойно.