Книга Вне правил, страница 26 – Анель Ромазова

Вычленяю острым глазом Яськину траекторию, предугадываю и ухожу вправо. Даю крюк метров на тридцать. Втискиваю тушу в ствол чего-то громадного, что четверым не обнять. Соответственно, Строгой не видно, где я затихарился.

Одним вдохом полную грудь воздуха нагребаю. Задерживаю. Хуевенько правда становится. Отдышка — таки настигает, а деться ей некуда, вот и колошматит в виски. Черные точки роем взмывают по периферии зрения.

Терплю пару секунд.

Сбоку ветка хрустнула.

Выкидываю весь свой немаленький вес. Беру в захват. Стакиваюсь с, испугом вздохнувшей, Яськой и валю ее мелкую фигурку на землю. Чуть с опозданием поняв, что безотчетно хомутаю под ребрами.

Оба запыхавшись, дышим неровно. Без продыху сталкиваем грудные клетки. Рябь. Дрожь. Тряска по всему телу. Будто бы монтировку проглотил. Стала поперек глотки, а острый конец легкие в месиво размолачивает.

У Строгой волосы растрепались. Щеки горят краснее маков на ее сарафане. Сиськи..

Мммм

Ее чарующие сиськи, буквально, лопают тесьму на вырезе. Вниз. Вверх. Бурно.

Замораживаю взгляд на крохотной родинке над верхней губой. Яся облизывает пересохшие створки.

Ебба!

Финишная черта моему человеческому обличию. Ухожу в отрыв, звериным нюхом вдыхая обезвреженную самку. Природа. Инстинкты. Все включено и активировано.

Хочу и баста!

Стискиваю ее лебединое горлышко. За скулы пальцами придерживаю.

Накидываю плашмя свои губищи. Языком сразу же пробиваю оборону, не давая стиснуть зубы. Мигом ощущаю невъебенно вкусный ягодный экстракт ее слюны. Вылизываю небо. Поддеваю ее язык, что бы хоть как-то отвечала, а не лежала бревном подо мной.

Яська, ожидаемо, начинает драть мою толстую шкуру короткими ноготками. Молотит заячьими лапками по спине.

Оно и понятно. Насильничаю. Граблю.

Лесной разбойник, сцука. Оборжаться, что творю.

Но возбужденная колба на плечах, ничего путного не химичит. Кроме как, высосать из ведьмы все силы, чтоб сопротивляться перестала влечению.

Оно есть.

Его не может, не быть.

Эту альтернативу, напрочь, исключаю. Выстегиваю плетьми, чтоб и следа от глупых подозрений не осталось.

Должна захотеть любой ценой. Ибо, я рехнусь от перевозбуждения.

Спускаю ладонь между своим вздыбленным пахом и ее плоским животом.

В трусы лезу. А как еще разузнать, влажно там или…

Сука! Это, как рожей по асфальту проехаться.

Промежность сухая. Вообще, без намека на готовность к животному спариванию.

Перекрывает чем-то неопознанным, но предельно отбитым. Насильно домогаюсь ответного поцелуя.

Гребаное дерьмо!

Ебнулся я по всем фронтам.

Толкаю палец в невероятно тесную дырочку.

— Целуй, Строгая, когда я тебя целую. Целуй или порву, — хриплю одичавшим животным ей в сжатые губы. Отвернуться не даю, стиснув щеки.

— Ладно… хорошо. все. поцелую. руку убери оттуда… пожалуйста, — сбито наколачивает.

Вытаскиваю нахальную лапу нарочито — медленно протягивая между ее бедер. Поправляю задранный сарафан.

Царевна облегченно смаргивает. Испускает вымученный выдох. Застреваю зрительно на ее дымчато-серых зрачках. Цвет потрясающий.

Сравним. Нуу....

Блядь! С туманом на рассвете. Дожился до ручки.

Натан, алё!

Хули, ты как дурачок робеешь? На сиськи пялься.

Взываю голос разума, но там глухо как под колпаком.

Глаза от ее глаз не отрываю.

Яся распускает сжатые кулаки. Ведет до плеч. Не щупает, а едва слышно касается. По верху тащит до самой шеи.