Книга Вне правил, страница 20 – Анель Ромазова

Яся учудила — Ясе и разгребать.

Хотя, на широкие плечи и прекрасно прокаченные бицепсы, очень даже заглядываюсь. Никто из моих знакомых привлекательными банками не блещет. Про поцелуи его думаю, глядя на бессовестные губы, растянутые в коварной белоснежной улыбке.

— А где свадьбу играть будете? — вклинивается в мои неправильные мысли участковый.

Натан проезжается пошлым взглядом по всем моим округлостям. В упор таращится на грудь. Протягивает языком по губам, якобы напоминая, что он с ней вытворял.

Каков подлец!

Сволочь!

Соски до сих пор пощипывает от, учиненного им, зверства.

Мало я ему вмазала. Надо было еще кипятком ошпарить. Бесстыжий!

Ситуация хреновей некуда. Чтобы я сейчас не сказала, он может выкрутить против.

— Ясенька — зайка, а если мы здесь свадьбу проведем… в деревне? — помигивает, словно спускает, заряженным злобой взглядом, курок, — Мне лично похер где. Главное, чтобы ты как можно скорей стала моей… И в горе и в радости. Навечно, — породистый кобель очень убедительно отыгрывает партию безумно влюбленного.

Мы с бабой Симой, естественно, замерли, ожидая того самого момента в постановке, где висящее на стене ружье, стреляет в конце драмы.

— Владыка сердца моего …. не торопись. К свадьбе нужно тщательно готовиться. У меня даже платья нет, — натянуто давлю, не разжимая губ.

— Вообще, нет ни какой проблемы. Телефон мне принеси и к вечеру будет платье, кольца и свадебный кортеж. с мигалками. Иу — иу-иу… думаю, еще браслеты парные заказать из драгметалла, — выбивает Мерехов с таким агрессивным нахлестом, что у меня холодок льется по всему позвоночнику.

Очень мелочно стебаться, когда я ему ответить не могу. Я, ведь, прекрасно понимаю, на что он намекает. Но здесь что-то нечисто, хотел бы сдать в полицию — сдал. Вот участковый водит изумленными глазами от меня к нему, но Натан отчего — то молчит.

Вижу, что мстит. Даже не догадываюсь — знаю. Избавится от цепи и так меня отчихвостит, мало не покажется. Голову ломаю, какого рода возмездие мне уготовано.

Буйвол неуправляемый, вот кто он. Может сотворить все, что угодно.

Ясяяя, как же тебя угораздило, так вляпаться?

Душок от ситуации аналогичный, неприятному амбре коровьей лепешки.

Ничего от него уже не хочу. Ни-че-го. Хочу, мирно свести все на нет и забыть. Не поможет он мне ничем, лишь усугубит.

— Куда торопишься, скорострельный ты мой, — разливаю елейным голоском. Толкаю руки по бокам бедер, и как могу, сохраняю образ тигрицы.

Боже, Яся, боже! Что же ты натворила?!!! Какого черта привлекла к себе, выманив его из табакерки.

Тьфу, ты!

Из авто его паршивого. Катился бы себе дальше.

— Жениться тороплюсь, вдруг раньше меня кто-то сорвет ядовитый цветочек.

Фигу ему что ли скрутить?

Пусть и не думает приближаться. Наглую рожу с ехидной ухмылкой в лохмотья расцарапаю. У меня, как у кошки, шерсть дыбом, от его завуалированных похабных ассоциаций.

— Лапушечек мой, репейничек приставучий, — кто бы знал чего мне стоит, держать на лице умиление глядя в развратный прищур и ехидный залом на губах, этого кавалера с орденом пошлой придури на всю грудь, — Ты ж прилип, как банный лист, к моей жо. сердцу моему. Вовек не оторвать, любимый. Вовек. Вон, как та цепь, лягу на твою шею и удушу в объятиях, — толкаю скоропалительно и тут бы впору зажмуриться, но я не жмурюсь. Постукивая босой ступней по земле, выбрасываю последний козырь из рукава, — Ключик — то у Захара, а его до завтра дома не будет. Как жаль. как жаль… сидеть тебе на цепи почти полные сутки.