Книга Кровь Геркулеса, страница 176 – Жасмин Мас

— А что за дар у Аида? Туман во время Бойни был… странным.

Патро изогнул бровь и посмотрел на меня сверху вниз:

— Он мучает тебя твоими самыми ужасными деяниями.

Мальчик с рожками просил прощения и избивал себя собственными кулаками.

Вокруг шепталось столько голосов.

Но слова были непонятными.

— Туман сбивает с толку? – спросила я, не зная, как описать словами какофонию звуков, которую я слышала тогда.

Патро покачал головой.

— Нет, все до боли ясно.

Внутри все похолодело, и метель была ни при чем.

Остаток пути мы бежали молча.

Когда мы наконец добрались до подножия горы, лед на реке оказался настолько толстым, что они не смогли его прорубить.

От облегчения у меня по лицу потекли слезы. Но потом они замерзли, и мне стало больно.

Дрекс усмехнулся.

Остальные дебютанты повалились на землю от облегчения и благодарности судьбе.

Патро объявил, что раз река замерзла, то мы пересечем гору во второй раз. Он убил последние добрые чувства к нему, теплившиеся у меня в душе.

Я снова заплакала, на этот раз в отчаянии.

Когда страдания закончились, мы пошатываясь спустились по лестнице в академию. Все мы были почти в коме.

Пушистик-младший шел впереди, его шерсть была покрыта снегом и льдом.

Лицо Августа помрачнело, стоило ему увидеть моего покровителя, и он проводил его убийственным взглядом.

Пушистик-младший зарычал в ответ.

Генерал Клеандр вышел из комнаты и объявил, что у нас перерыв в библиотеке.

Мы вшестером развернулись и покорно проследовали внутрь. Титус стонал, волоча за собой раненую ногу.

Столы продолжили пустовать.

Все рухнули перед каминами, горящими в разных частях комнаты.

Я села к огню ногами. Обе приобрели тошнотворно голубоватый оттенок.

Будь я человеком, а не Спартанкой, их пришлось бы ампутировать. А так они скоро восстановятся.

Какая удача.

Рядом зашептались голоса, и волосы на затылке встали дыбом, словно кто-то следил за мной.

Я проигнорировала их, стиснув стучащие от холода зубы.

Пушистик-младший лизал мне лицо (от него пахло так, будто у него во рту что-то умерло), пока я лежала на полу перед камином. Онемевшее от холода тело постепенно отогревалось, и по коже разбегались неприятные мурашки. Я дрожала, словно в конвульсиях.

В знак солидарности Пушистик-младший заснул. Он храпел. Громко.

Когда меня перестало колотить, я встала на ноги, пошатываясь дошла до вытянутого кресла, рухнула в него и закрыла глаза.

Снаружи тихо лилась классическая музыка.

— Алексис? – сказал Максимум, и подушка подо мной зашевелилась.

Господь, это снова я.

Пожалуйста, помоги.

Я приоткрыла правый глаз. Он сидел рядом со мной на кресле, наклонившись вперед.

Лицо Максимума находилось в нескольких сантиметрах от моего.

— Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, но… Я все ждал возможности остаться с тобой наедине, чтобы сказать это.

— Хм? – неопределенно хмыкнула я.

— Ты мне очень нравишься, – прошептал Максимум, наклоняясь все ближе. – Очень. Ты самая классная девушка, которую я когда-либо встречал.

Вероятно, он встречал не так много женщин.

— Эм-м, хорошо? – неловко ответила я, продолжая полулежать в кресле. Я не понимала, чего он от меня хочет. Почему он наклоняется все ниже?

У меня зачесалось в затылке.

Ледяные губы мягко прижались к моим.

Потрясенная, я сидела с широко раскрытыми глазами и только через секунду поняла, что он меня целует. Меня целует парень.