Книга Если ты позволишь, страница 90 – Вирсавия Вайс

Пока он ходит за водой, стекаю по стене, садясь на корточки, упираюсь локтями в колени и опускаю на кулаки голову. Я куда-то шла… Мысли становятся тягучими, расползающимися, как гусеницы из «Лунтика» в разные стороны. Во рту всё пересыхает, а в животе появляется пульсирующее тепло. Мир начинает расплываться, тело, как пластилин, уже не поддаётся контролю разума, каждое движение даётся с трудом.

— Нужно встать! - хрипло шепчу я сама себе, пытаясь опереться о стену рукой и подняться.

Тело качает из стороны в сторону, в глазах всё двоится и расплывается, рассыпается на куски безумной мозаики.

— Ольга!

Странный голос. Он вроде знаком, но не мужской, высокий, пискляво-скрежещущий, как если по стеклу провести пенопластом.

Чьи-то руки подхватывают меня. В нос бьёт раздражающий запах миндаля и скошенной травы. Ненавижу ароматы Acqua di Gioia с претензией на натуральность. Странная мысль в затуманенном мозгу.

— Пить. - Я облизываю губы сухим языком, чувствуя себя огнедышащим драконом.

— Конечно, держи!

Ещё вливаю в себя один стакан, который, как мне показалось, катализировал внутреннее состояние, выключая голову, нерв за нервом, погружая меня во тьму.

Как через толстое одеяло, как в детстве, мир сквозь вату. Куда-то иду, нет, меня ведут. Крики, двое друг друга в чём-то обвиняют, потом я чувствую себя марионеткой, с которой стягивают одежду. Спать! Очень хочется спать! Становится холодно! Открываю глаза, но не могу понять, где я. Тело трясёт и бросает в жар одновременно. Приглушённые голоса. Стараюсь прислушаться, но бесполезно, какие-то разрозненные пазлы:

— Ты на хуя это сделала, идиотка!

— Пошёл на хер! А вдруг это правда? Он нас тогда уроет! А так нет сучёнка, нет проблем! Скинет да забудет.

Смех, грубый, жестокий.

— А если она сдохнет, тогда нас уроет Зайкалов, тупая сука!

— Не нас, Вовочка, а тебя!

Звуки борьбы, удары и снова мат. Голова раскалывается. Тихий стон срывается с губ.

— Всё, я пошла за Витькой. Давай, герой-любовник, к станку.

Опять смех. Чьи-то руки по телу, обжигают, раскидывают мои руки и ноги в стороны. Холодно, очень холодно.

— Да как это дерьмо включается? Сука! Иди сюда! - Чьи-то руки грубо тянут меня по тёплой коже обивки. - Держи меня за шею, сука!

Руки закидывают, но они безвольными плетьми падают вниз.

Мужчина рычит, дергает их наверх и выкручивает грубо соски. Боль пронзает тело. Я кричу.

— Да шевелись ты, блядь!

Руки ползут вниз, сдавливая, щипая. Больно! И холодно! Как же холодно!

Крик! Его крик!

— Сука! Убью!

С меня внезапно сдёргивают тяжесть тела, лежащего на мне. Удар, сопровождающийся мерзким хрустом.

— Мразь! Тварь! Сука!

Я пытаюсь встать. Отрываю тяжёлую голову от кожаной подушки и вижу его. Лицо расплывается, становится нечётким, но я узнаю его любым.

— Витя, - шепчу я, улыбаюсь, пытаюсь протянуть к нему руки, чтобы он взял, согрел.

— Сука!

Его глаза горят яростью. Он подходит так медленно и отводит руку. Я жду, что он сейчас прикоснётся пальцами к моему лицу, но… Удар, сильный, наотмаш. Голова резко уходит в сторону. Я чувствую, как рот наполняется кровью, щека рассечена изнутри.

Он смотрит на меня с ненавистью, а я начинаю проваливаться в темноту. Холодно, как холодно.

Ускользающим сознанием слышу его шаги и грохот захлопывающейся двери. Мозг отключает последнюю нейронку, и я исчезаю.