Книга Если ты позволишь, страница 110 – Вирсавия Вайс

Он сбрасывает пиджак и нависает надо мной, проводит пальцами по лицу, обводя линию скул, касаясь губ и вниз по шее.

— Ты что удумала, идиотка! - шипит он, сдирая с меня свитер. - Неужели настолько меня ненавидишь, что готова…

Он обхватывает мою голову руками, стонет и упирается в неё лбом. Ничего не соображая, вскидываю руки, но не отталкиваю его, а прижимаю к себе. Он замирает, поднимает голову и смотрит прямо в мои глаза. Долго, внимательно. А потом я вижу это. Зрачки расширяются, черты лица заостряются, дыхание вырывается свистящими, рваными толчками.

— Оля. Оленька.

Движения резкие, руки дрожат, он до сих пор не верит, не верит, так же как и я. Одежда летит на пол, я просто наблюдаю отстранённо, словно меня тут нет.

Его губы накрывают мой рот, врываются в него, вызывая волну жара, прокатывающуюся по всему телу. Руки скользят по коже, лаская грудь, спускаются вниз, высекая искры, погружаются в мой жар.

— Сделай меня живой. - шепчу я, чувствуя, что глаза опять наполняются слезами. - Пожалуйста, сделай меня живой.

Тагир отстраняется, приподнимаясь на руках, и опять смотрит прямо в глаза, пронизывающим взглядом. Я не выдерживаю его взгляда, закрываю глаза и отворачиваюсь.

— Оля, - он покрывает поцелуями моё лицо, собирая соленые дорожки, - Оленька, посмотри на меня.

— Просто сделай это. - всхлипываю я, разводя ноги в стороны, сгибая их в коленях, чувствуя его прикосновение к влажным складкам.

Он тихо смеётся и отстраняется. Его пальцы проникают в мой жар, скользят внутри, высекая искры. А потом отступают, исчезают, оставляя чувство тоскливой пустоты.

— Нет, моя маленькая, ничего у тебя не выйдет. - шепчет он, наклоняясь к моему уху. - Это танго, Оля, ты будешь танцевать вместе со мной. Если ты и будешь завтра меня ненавидеть, то только вместе с собой. Иди ко мне!

Его руки обхватывают грудь, нежно сжимая её, лаская горошины сосков большими пальцами. Долго и медленно. Потом они ползут вниз, по животу, ещё ниже, разводя ноги, и исчезают. Я не чувствую его прикосновений. Тело вздрагивает от холодного воздуха. Я вообще не чувствую его. Резко распахиваю глаза и оглядываюсь. Он стоит около окна. Обнаженный сильный мужчина.

Тагир стоял и крутил в руках пачку сигарет, шумно вдыхая морозный воздух.

— Тагир. - тихо позвала его я, удивляясь, что голос даже не дрожит.

— Да, Оль?- спокойно, отстранённо говорит он.

Подхватываю покрывало, заворачиваюсь в него, ёжась от холода. Встаю и подхожу к нему. Просто стою рядом, в шаге от него.

— Ты зачем встала?- он бросает тяжелый взгляд через плечо.

— Ты..?

— Я даю тебе шанс, Оль.- хмыкает он.- Я никогда не изменяю своему слову. Я сказал тебе тогда на боях и повторил это в машине: «Ты придёшь сама». Без сожалений, слез и истерик. Придёшь не на одну ночь. Я не хочу становиться спасательным кругом, неужели это не понятно?

Он достаёт сигарету и прикуривает, глядя на вечернюю Москву, которая начинает зажигать ночные огни, постепенно превращаясь в фантасмагорический парк аттракционов с безумными жителями-клоунами, прожигающими свои жизни, сгорающими, как спички.

— Весь расклад ты знаешь. - спокойно говорит Тагир, не оборачиваясь. - Твой развод — дело решённое, на кону стоит здоровье его ребёнка. Без развода шанс получить высококачественное лечение и реабилитацию, особенно реабилитацию, в нашей стране очень низкий. И ты это должна понимать. Я смогу дать тебе всё. Я вывернусь наизнанку, но добьюсь лучшего лечения. Подниму все старые связи, договорюсь с клиниками за рубежом, у меня есть выходы на каждую из них. Я стану для ребёнка отцом, если ты позволишь мне это сделать. Но ты должна сделать этот шаг сама. Я думал, смогу, но нет. Это твой выбор. - Он замолкает и несколько минут стоит просто глядя перед собой, словно его здесь и нет. - Я не святой, Оль. - Тагир поворачивает голову и бросает на меня тяжёлый взгляд. - Далеко не святой! Взять тебя силой — дело пяти минут. Тем более сейчас. - Он хмыкает. - Ты готова сама лечь под меня, и ты это знаешь. Но мне этого не нужно. Если я сейчас сделаю шаг, то останусь в твоей жизни навсегда. Так что решай, Оль!