Книга Если ты вернёшься, страница 117 – Вирсавия Вайс

— Твою мать! - нога со всей дури налетела на швабру, стоящую по диагонали, сразу около двери. - Чтоб тебя!

Нащупав выключатель, щёлкаю и зажмуриваюсь от яркого света. С улицы раздаётся звук въезжающей машины. Открываю глаза и зажимаю рот рукой. В центре комнаты огромное кровавое пятно уже засохшее, но не это заставило меня сжаться от ужаса. След подошвы по центру этого самого пятна. До боли знакомый протектор, который не далее как вчера я видела перед самым своим носом, переставляя Витькины берцы в прихожей, когда наводила там порядок, после того как Дарья разлила пакет сока.

— Мааам! - голос Дашки разнёсся по всему дому, заставив меня вздрогнуть и резко развернуться, захлопывая дверь.

— Да, родная, я тут.

Закрыв дверь на ключ, я вышла из-за угла. Дарья стояла кверху попкой и расстёгивала липучки на туфельках.

— Я кушать хочу! - бурчит она, скидывая обувь и стягивая легкое пальтишко. - Кто-нибудь в этом доме собирается кормить голодного удава. - выдаёт Дарья, заставив выпасть меня в осадок.

«Витька, я тебя точно прибью»! - мысленно рычу я, молясь всем святым, что Тагир только сейчас открывает дверь и входит в дом, и спич Дарьи проходит мимо него.

Он смахивает с пиджака капли дождя и поднимает на меня глаза. Резко выдыхает, и я вижу, как его глаза становятся тёмными, заставляя меня судорожно вцепиться в полотенце на моей груди.

— Дашут, поднимись к себе, умойся и спускайся в столовую. - стараясь успокоиться, говорю я дочери, не отводя от мужа глаз.

Она взвизгивает и с боевым кличем индейцев племени апачей уносится наверх. Тагир медленно подходит ко мне и кладет руки на плечи, проводя ладонями по линии ключиц, по рукам, до самых пальцев. Он берет мои кисти в свои руки и подносит их к лицу. Разворачивает ладонями вверх, целует нежную кожу, рисуя языком круги.

— Тагир, - голос похож на стон, кожа вся покрывается мурашками, я начинаю дрожать, продолжая удерживать зрительный контакт.

— Ма-а-ам! Где моя пижа-а-ама? - несется раздраженный, с до боли знакомыми интонациями, голос.

Я отвожу взгляд и вскидываю голову.

— Посмотри на спинке кровати, солнышко! - крикнула я.

— Иди, Оль, помоги ей, да сама одевайся. Я буду ждать вас на кухне. - тихо говорит Тагир, выпуская мои руки, разворачиваясь и уходя по коридору.

Ужин выдерживаю с трудом, прежде всего потому, что приходится в себя заталкивать еду, но самое главное, мысли постоянно возвращаются к пятну крови в кладовке. В голове тут же прокручивается фраза, услышанная мной той ночью в Дубае: «Мне сообщили, что Егор уже рвёт и мечет из-за того, что ты косишь его людей, как серп спелую рожь…» Я даже не хочу складывать два и два, в ужасе от того, какой вырисовывается результат этого дьявольского уравнения.

Только муж смог меня отвлечь от этой мысли своими ласками и нежностью, заставляя меня кричать от экстаза раз за разом, бросая меня в омут наслаждения, доводя до грани, вырывая из меня признания и стоны, пока я не уснула в изнеможении на его плече.

Этот безумный день стал первым в череде последующих. Они словно соревновались друг с другом, кто больше меня отымеет. До тех пор, пока я не послала обоих к чёрту на ближайшие несколько дней. После чего они всю ночь выясняли отношения по телефону, а я, наконец, выспалась и до конца продумала свой план.