Книга На цепи, страница 23 – Анна Жнец

Эльф хмыкнул:

— Ты просто хочешь, чтобы я лег в твою постель чистым.

Говорю же — демон!

— А разве я приглашала тебя в свою постель?

— Ты призналась, зачем меня купила. — Мышцы на его плечах проступили четче, затем расслабились.

— Это была шутка.

— Не шутка. Зачем еще я тебе нужен? Не опахалом же махать.

— Согласна, это дело для тебя слишком сложное. Дать тебе в руки опахало я больше не рискну.

Дроу ухмыльнулся уголком рта.

Пока мы говорили, Аза успела зайти в сухой бассейн. Один из полуголых мужчин-невольников помогал ей очищать тело с помощью песка. С робкой улыбкой он растирал его по ее ногам своими широкими, крупными ладонями.

В воздухе разливался густой аромат благовоний. Теплый древесный запах сандалового масла с легким оттенком мускуса. Пряные нотки корицы. Свежесть лимона и мандарина. В стенах, лишенных углов, зияли через равные промежутки небольшие арочные ниши. В них мерцали масляные лампы, разбрызгивая вокруг снопы уютного янтарного света.

Я опустилась на песок. Дроу, поколебавшись, сел рядом. Вместе мы наблюдали за тем, как Кефая с хитрым видом подзывает к себе белокожего раба и показывает ему содержимое своей корзинки. Тот кивает. Рука Кефаи ныряет под его набедренную повязку и начинает мерно, неторопливо двигаться под тканью. Со вздохом невольник запрокидывает голову, чуть шире раздвигает ноги и весь, покорный, отдается настойчивой ласке.

— Омерзительно, — заскрежетал зубами дроу и отвернулся. — Ему не нравится. Это притворство.

— Мужское тело не способно обмануть, в отличие от женского.

— Тело — это тело, а душа — это душа.

С некоторых пор я знала, как выглядит румянец на его лице, и это был он. Скулы моего раба покрылись неровными темными пятнами. Смущение или злость?

— Ты обещал назвать свое имя. Я ответила на твои вопросы, а ты на мой единственный — нет.

Эльф продолжал отворачивать от меня лицо.

Кефая завела свою жертву за колонну — хотела спрятаться от посторонних глаз, но с того места, где я сидела, было прекрасно видно все, что происходит в том темном закутке. Той же рукой, которой до этого она ласкала мужскую плоть, Кефая взяла из корзинки угощение — кусочек пахлавы, и раб открыл рот. Она кормила его с рук, как домашнее животное, заставляя облизывать свои пальцы. Хорошо, что мой гордый дроу этого не видел. Когда унижали кого-то из его народа, он тоже чувствовал себя униженным.

— Флой, — шепнул строптивец, загребая песок рядом с собой и наблюдая, как он сыплется из его кулака тонкой струйкой.

— Флой, — повторила я. — Это имя совсем тебе не подходит. Оно… слишком мягкое. А ты…

— А я? — он скосил на меня взгляд.

— Колючка. Имя у тебя должно быть коротким и хлестким, как щелчок кнута. Произносишь — и как будто поранился.

— Слишком мягкое. Не подходит. Колючка. Ты уверена, что знаешь меня, госпожа? — губы Флоя изогнулись в каком-то странном горьком выражении.

Эльф за колонной опустился на колени. Кефая задрала на себе юбку. Светловолосая голова невольника задвигалась меж ее бедер.

— Не смотри туда, — шепнула я, когда Флой поднял взгляд, и осторожно за подбородок повернула его лицо к себе. — Не смотри. Не надо.

— Я знаю, что там, — выдохнул он мне в губы.

В тишине песочного зала раздавались влажные непристойные звуки. В корзинке Кефаи еще оставались сладости, и раб старался.