Книга Внимание, разряд, страница 95 – Александра Седова

Иду за ней в комнату, смотрю на старика на кровати. Точнее, на уже окоченевшее, начавшее разлагаться тело примерно столетнего мужика, превратившегося в мумию.

— Ванька! Ваань, пришли к тебе, говорю! — старушка смотрит на мёртвое тело, склонившись над диваном.

Вот как.

Сажусь на стул, достаю документы для заполнения. Мужика даже трогать не хочу. Причину смерти в морге установят. Сейчас нужно с бабулей разобраться. Она явно не в этом мире живёт.

— Сколько лет Ивану? — спрашиваю, заполняя карту вызова. — Документы его принесите.

— Так вот, тут всё, я приготовила, — отвечает скрипящим голосом старушка. Шаркая ногами в грязных тапках по полу, отходит к серванту, достаёт паспорт и отдаёт мне. — Вы скажите-то, чего он не просыпается? Спит и спит!

— А давно он спит? — открываю паспорт. Дед у нас 1933 года рождения.

— Так со вчера и спит! — отвечает старушка.

— Сколько лет ему? — спрашиваю.

— Так 60. Юбилей вот на прошлой пятнице справляли.

Поджав губы, раздумываю, как лучше поступить. У бабульки деменция — и я вижу явные признаки провалов в памяти. Труп на диване лежит не меньше недели. Её одну оставлять нельзя: помрёт, никто и не заметит.

— А дети есть у вас? Внуки?

— А как же! — с гордостью. — Вот вчера сын внука привозил, мы на речку ходили, купались.

— Купались?

— А как же! Погода нынче хорошая.

— Какое время года сейчас?

— Так лето же!

М-да.

Дети сами уже старики, если ещё живы. А у внуков, возможно, свои дети есть. Нужно родственникам сообщить.

— Бабуль, телефон сына или внука есть у вас?

— Не, — машет на меня рукой. — Я этот провод отключила, нечего электричество тратить. Без телефонов жили и живём нормально.

— Бабуль, я на минуту выйду и вернусь, — беру чемодан, направляясь к двери.

— Так а что с Ванькой? Будить его надобы.

— Бабуль, сейчас вернусь и попробуем разбудить, — обещаю.

Выхожу из квартиры в подъезд, передаю в рацию о ситуации, прошу прислать социального работника и труповозку, потому как я смердящее тело в своей машине не повезу — потом несколько дней проветривать придётся.

Возвращаюсь в квартиру, отвлекаю старушку разговорами, спрашиваю про молодость. Она и рада всё выложить, рассказывает с удовольствием, хорошо помнит, как будто вчера всё было.

Дождавшись социального работника в виде молодой женщины, обрисовываю ситуацию. Она говорит, что эти старики у них числятся и что за ними внук присматривает. Но почему-то давно его не было — возможно, у самого проблемы со здоровьем.

Забираю бабулю в больницу. Пока социальные службы разберутся, что с ней делать, пусть побудет под наблюдением. Полечится.

Сдаю её в приёмном отделении, заполняю документацию, возвращаюсь в машину и, сидя на переднем сиденье рядом с Андреем, тону в неприятных мыслях о том, как скоротечна жизнь. И как страшно в один момент осознать, что ты уже старый, одинокий, никому не нужный человек. Может, и хорошо, что старушка ничего не соображает. Смерть мужа переживать не придётся. Будет думать, что он ушёл за хлебом или с друзьями на рыбалке пропадает.

— За пирожками? — интересуется Андрей.

От одной мысли о еде воротит. Запах из старушечьей квартиры всё ещё в носу сидит.

— Я ещё долго есть не смогу, — признаюсь. — Но если хочешь, давай заедем.

— Что там, прям капец?

— Полуразложившийся дед на старом диване, — говорю словно в трансе, глядя в пустоту перед собой.