Книга Внимание, разряд, страница 82 – Александра Седова

— Только с тобой… — мурлычу с нежностью и готовностью подчиняться его власти.

Акмаль убирает руку от моей шеи, отворачивается. Его пистолет остаётся в моей руке. Он настолько доверяет мне, что ничего не замечает, и это подкупает — человечность, ещё оставшаяся за грудной клеткой.

Повернувшись ко мне лицом, он встречается каменным взглядом с дулом, направленным ему в голову.

— Убери, — цедит сквозь зубы.

— У кого оружие, тот и главный, верно? — кидаю вопрос.

Акмаль не может сдержать улыбку — она прорывается сквозь хмурую гримасу жестокости, светится, как при взгляде на проделки любимого ребёнка.

— И что ты хочешь? — интересуется.

— Раздевайся, — решив, что теперь я руковожу игрой, приказываю.

— Ты чертовски сексуальная в белье с пистолетом, — бросает комплимент, стягивая с плеч куртку. Небрежным жестом кидает её на тумбочку поверх бумаг. Задрав подбородок, уверенным взглядом сверлит, ожидая дальнейших приказов.

— Иди в комнату.

Послушно разворачивается и шагает грязными ботинками по полу, оставляя мокрые серые следы талого снега и дорожной пыли.

Иду за ним, продолжая целиться в затылок.

— Теперь рубашку… и штаны, — голос звучит игриво, соблазнительно.

Завожусь от того, что могу им командовать, что могу подчинить неуправляемого, опасного, дикого зверя.

Акмаль раздевается, всё так же задрав подбородок. Уголок губ чуть приподнят — обозначая намёк на улыбку.

Знает, что я не выстрелю?

— Теперь на колени! — с жестокой стойкостью и уверенностью.

Он пробивает взглядом в глаза, выбивая дыхание. Током шарашит на расстоянии — по сердцу.

Опускается передо мной на колени, от чего я забываю, как дышать. Дрожь под кожей вибрирует. От дикого возбуждения в животе болезненный узел каменеет, сладкой болью стягивает нервы, как струны.

Его взгляд снизу вверх — в лицо, с готовностью делать дальше всё, что я скажу, — ранит и придаёт сил одновременно.

Никогда ещё так сильно никого не хотела, как его.

Прижимаю ствол к его макушке.

— Снимай, — требую.

Чувствую на бёдрах касание его пальцев. Он цепляет трусики и стягивает вниз. Глаз с моего лица не сводит, не моргает.

— Теперь… целуй, — нервно сглатываю, надавив пистолетом в его чёрные волосы.

Акмаль убивает лютым взглядом. Он не разрешал мне ласкать его и сам, наверняка, никогда не делал такого с девушками. Понимаю, что мне конец. Но позже.

— Боже… — на выдохе теряю нить происходящего, опускаю пистолет, потому что его крепкие пальцы впились в кожу на бёдрах, а красивые пухлые губы коснулись самой чувствительной точки.

Горячее дыхание между ног, мокрые губы, покалывание щетины, грубый и требовательный язык…

Он не делает это нежно — он даже не ласкает. Он трахает языком, грубо раздвигая напряжённым языком половые губы. Не лижет, а трёт языком клитор.

Помутнение рассудка, микроинфаркт, лёгкая кома в мыслях. Я чувствую жар от его губ всем телом. Раздвигаю бёдра чуть шире, чтобы обеспечить полный доступ. Пистолет падает на пол.

Хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. Впиваюсь в них ногтями, когда накрывает оргазм.

Так сильно вонзила ногти, что они намертво впились в его упругую кожу.

Акмаль целует низ живота, заставляя мышцы вздрагивать и напрягаться.

Поднимается на ноги, запуская руку в мои волосы на затылке, сжимает их в кулак до боли, врезается огненным поцелуем, запивает мой оргазм губами, жестоко втягивая их в себя и кусая — наказывая за дерзость и унижение.