Книга Внимание, разряд, страница 59 – Александра Седова

Дура Алла. Подвела Акмаля к краю и вложила в мои руки оружие.

Меня никогда не прельщала власть над городом и криминальные разборки. Я был другим, не тем, кем отец хотел меня видеть. Мне всегда больше нравилась тишина и природа. В детстве очень любил работать с деревом: вырезать, выжигать, создавать из дерева игрушки и украшения. Наделял дерево душой. Оно и было живым — со своим запахом, характером, сложностью. Я ловил кайф, когда инструмент снимал стружку, когда в куске деревяшки появлялись очертания из моей фантазии. Я в самых тайных мечтах хотел открыть свой столярный цех. Но всё, что я мог, — это быть сыном своего отца.

Если бы не Акмаль, я бы продолжил свою тихую, спокойную жизнь, наконец-то свободно вздохнул бы после смерти отца. Но это мечты. А в реальности — если не я его завалю, тогда он меня.

Акмаль не успокоится, пока я живу.

Не позволит мне спокойно существовать. Не сможет спокойно жрать, пока дышит со мной одним воздухом.

Он всегда был таким: всегда ненавидел, всегда хотел выделиться, прыгнуть выше головы, уничтожить конкурентов. Для брата люди — всегда лишь ступени к достижению цели.

Как-то в шестнадцать лет он подрался с медведем на охоте.

Хотел показать свою смелость отцу.

Его спасло то, что медведь был ещё молодым, небольшим.

Отец сперва со смехом наблюдал за зрелищем, с гордостью комментируя и заставляя своих друзей, которые были с нами на охоте, восторгаться отвагой и силой сына. После чего застрелил животное.

А надо было Акмаля.

Проблем было бы меньше.

Только воля и характер отца сдерживали в брате дикого зверя, укрощали его. Но когда его не было рядом, ублюдок не стеснялся в выражениях, ни разу не назвав мою мать по имени. При отце сдерживал своё отношение, просто игнорировал её, но стоило отцу покинуть дом… Он называл её шлюхой. Всегда. Даже когда она звала его обедать.

Он повторял это так часто, что она перестала реагировать. Но не я.

В какой-то момент меня переклинило. Я вышел из себя.

Акмаль в очередной раз доводил мою мать, измываясь, ненавидя и мстя за то, что отец выбрал её. Он винил её даже в смерти своей матери.

Он вылил тарелку с супом ей на голову со словами, что не станет есть еду, приготовленную руками шлюхи.

Я взялся за нож и догнал его, уходящего из кухни, вонзив нож в спину.

Не по-пацански. Не по правилам. Как шакал — со спины.

Отец долго промывал мне мозги, но сперва забил кулаками, когда, вернувшись домой, узнал о происшествии. Мне казалось, что ему было не столько жалко Акмаля, сколько стыдно за мой поступок — напасть сзади.

И пока брат приходил в себя в больнице, я отлёживался дома и ссал кровью в наказание за свой поступок.

Даже сейчас, когда отца нет в живых, я продолжаю его ненавидеть и любить. Эти два чувства плотно срослись, переплелись настолько, что одно без другого не представляется возможным.

Теперь Рита…

Акмаль трахал её?

Ну конечно, он не стал бы тратить своё время впустую.

К ненависти добавилась порция ревности. И теперь уже настоящее, животное, грязное, хищное желание убить брата.

Наше родство будто даёт газ взаимной ненависти. Как будто мы имеем на это право. Право, данное при рождении.

Завтра.

Всё закончится завтра.

Акмаля убьют на трассе — он не доедет до пункта назначения.

Я заберу Риту и уеду.