Книга Внимание, разряд, страница 112 – Александра Седова

— Да ментам плевать, кого сажать! Взяли первого попавшегося! — негодует Вера Андреевна.

— Ещё и висяки свои на пацана повесят! — вкидывает в огонь дровишек фельдшер Настя.

— Не то время сейчас! Если взяли — значит, было за что! — рявкает Лев Андреевич, решивший, что не может пропустить переполох и присоединившийся ко всем в столовой.

Желание пить кофе испарилось.

Оставляю полную чашку на столе с микроволновкой, на обеде допью.

Выхожу из столовой.

Затылком чувствую сочувственные взгляды коллег. Меня никто не дёргает, не нападает с вопросами, за что я им благодарна. Все молча жалеют и сопереживают. Ведь я больше всех общалась с пацаном. Мы были одной командой, и такая новость, как его арест и обвинение в убийстве, должна была сильно подкосить.

Я пришла на скорую после развода. Здесь никто не знает, что Санька убил моего бывшего мужа, и что это ударило сильнее, чем сам факт того, что парнишка оказался подонком.

Я попросила Акмаля найти жену Вадима. Хочу с ней познакомиться, хочу, чтобы наши дети дружили. Хочу просто по-человечески поддержать её, потому что она лишилась мужа, а её сын — отца.

Мне кажется, будет правильным оказать им поддержку.

Выхожу на улицу, на крыльце курит Фёдор.

Оценив взглядом обстановку вокруг и убедившись, что поблизости никого нет, встаю рядом с ним.

— Федь, ты ведь про Саньку тогда говорил? Что люди Артёма рядом. Ты знал, да?

— Нет, Рита. Про Сашку я сам только узнал. Хорошо прикидывался пацан. Я говорил про Акмаля и его засланного казачка. Хотел тебя предупредить.

— Значит, есть ещё кто-то?

— Сама спроси у Алиева. Вы ведь с ним в довольно близких отношениях, если я не ошибаюсь, — выпуская серый дым из лёгких, смотрит в глаза тяжёлым взглядом.

— Не ошибаешься, — киваю, грустно улыбаясь. — И все же, кто это?

— Оксанка. Пришла пару месяцев назад. Алиев прислал следить за тобой. Вот на кой ему информация о жизни на подстанции? Все хочет под контролем держать.

— Ого, я про неё и не подумала. Всегда тихая, незаметная.

— Вот то-то и оно. — Усмехается Фёдор.

Спускаюсь с крыльца, иду к машине. Сажусь вперед к Андрею.

— Ну что, Снегурка, дождалась весны? Грязь, слякоть кругом!

— Ещё нет! Вот завтра первый день весны, тогда и порадуюсь.

— Смотри, сама не растай! — шутит Андрей, трогается с парковки.

Едем на вызов:

«Мальчик 11 лет, порез руки, неостанавливающееся кровотечение».

Свет, музыка — гоним.

Когда дело касается детей — это самые ответственные и самые страшные вызовы. Нет ничего страшнее, чем вызов «ребёнок без сознания». Поэтому торопимся. Андрей нарушает правила, пролетает на красный.

Улица, дом, подъезд. Четвёртый этаж. Лифт застрял где-то наверху, медленно ползёт то выше, то ниже, собирает жильцов и никак не спускается до первого.

Психую. Бегу по лестнице наверх.

Ящик тяжёлый, из руки в руку перекладываю.

Ступени пролетают под ногами как конвейер.

Стучу в дверь, слышу быстрые шаги в квартире.

Замок открывается, меня встречает встревоженный мужчина средних лет.

Сразу отходит в сторону, даёт войти.

По его взгляду понимаю, что дело дрянь.

На полу в прихожей полно крови.

Боже.

Из зала скулит от боли ребёнок.

— Пойдёмте скорее, Рексу нужна помощь! — зовёт за собой мужчина.

Современные родители как только не изгаляются в придумывали имен детям.