Книга Внимание, разряд, страница 109 – Александра Седова

Акмаль замирает у моей постели, не слышу ни единого шороха.

— Не делай вид, что спишь, — усмехается. Садится рядом.

Наклоняется, касается холодными губами моего лба, задерживается.

— Температуры нет. Тебе уже лучше.

— Мне будет лучше, если ты перестанешь приходить, — бурчу себе под нос, открывая глаза.

— Грубишь? Значит, здорова, — улыбается. — Мне звонили из больницы. Они больше не могут пацана у себя держать, нужно забирать. Если не можешь, я могу забрать его к себе…

— Я могу! — резко поднимаюсь и тоже сажусь.

Из-за воспаления лёгких и острого ОРВИ, разбившего меня после купания в ледяной воде, я не смогла забрать Кирюшу. В больнице обещали присмотреть за ним, пока я не поправлюсь. Меня всё ещё мучает редкий, болезненный кашель и слабость, и, по-хорошему, нужно полежать ещё недельку. Но дальше ждать нет возможности. Если Акмаль заберёт его к себе, даже представлять не хочу, что малыш может там увидеть.

— Чего так испугалась? Я же не в притон его заберу! — злится, встаёт, подходит к окну. — Он у меня будет как у Христа за пазухой!

— Сомневаюсь, что у Христа за пазухой полно оружия. Ребёнок — это не щенок! Не смей даже приближаться к нему, ты меня понял? Держи подальше свои бандитские руки от моего сына.

— Бандитские руки? — отворачивается от окна, вонзает в меня дикий взгляд. Щёку пробивает нервный тик.

Между нами повисает тишина — плотная, как перед выстрелом.

Я молчу, стойко переношу пытку его взглядом. Потому что не знаю, что ответить. Потому что знаю слишком много.

Акмаль бросается вперёд. Настигает вихрем, забирает моё тёплое, ещё не отошедшее ото сна тело в плен жестоких объятий. Вжимает мою спину в холодную куртку. Его ладонь ложится на горло, большой палец проходится по губам, словно испытывает их мягкость.

— Не ты ли кончала от этих рук и просила ещё? — злобно рычит в затылок. Запускает вторую руку в трусики, властно сжимает лобок и влагалище.

Мочкой уха чувствую горячее влажное дыхание и прикосновения холодных губ. Сильные пальцы раздвигают складочки, проходятся по узкой щели между ними и вонзаются внутрь.

Внутри рвутся струны со сладкой болью. Живот напрягается, волна безумного возбуждения проходится мурашками по коже.

Он трахает пальцами, зажав в объятиях, опаляя ухо жаркими поцелуями. Страстно жаждет моего оргазма, сильнее, чем моё собственное тело, и кайфует, когда это происходит, растягивая удовольствие, не торопится вынимать мокрые пальцы, а нежно ласкает меня между ног, размазывая по губкам влагу. Дышит тяжело, прерывисто, как будто сам только что кончил.

— А Алла? — выдыхаю наконец, озвучивая свой главный страх.

Он дёргается, будто я ударила.

— Не смей сравнивать, — голос глухой, с хрипотцой. — Ты не она.

— В чём разница? В том, что я тебе пока нужна?

Он резко вынимает руку из трусов, хватает за голову и разворачивает к себе лицом. Наклоняется ко мне. В глазах — злость, боль и что-то ещё, новое, похожее на любовь. Отчего у меня перехватывает дыхание.

— Разница в том, что ради тебя я бы всё бросил.

Сердце замирает.

— Бросил? — усмехаюсь, но голос предательски дрожит. — Свои «дела»? Свой город? Свои разборки?

— Если бы мог — да. Я и так пытаюсь. — Проводит влажной ладонью по моей щеке. — Здесь каждая собака меня знает. Тебе всегда будет угрожать опасность. Но я переведу дела в легал. Постепенно, конечно. Это не делается за один день.