Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 55 – Мира Линч

— А ёлка?

— Ёлка подождёт.

Мы ушли в спальню, где пахло деревом и монтажной пеной, где на столе лежали мои чертежи, а на полу — его ботинки. Раздевали друг друга в темноте, не зажигая света. Я чувствовала его руками — шрамы, мышцы, горячую кожу. Целовала татуировку «Memento mori» на рёбрах — помни о смерти. Но сейчас хотелось помнить о жизни.

Он вошёл в меня медленно, почти невесомо. Без надрыва, без спешки. Просто — соединился со мной, как две линии на чертеже, которые наконец встретились.

— Я люблю тебя, — выдохнула я в его губы.

— Я тоже. — Его голос дрожал. — Сильнее, чем могу сказать.

Мы двигались в такт снегу, который падал за окном. В такт нашим сердцам, которые бились слишком громко для этой тихой ночи.

Оргазм пришёл волной — тёплой, долгой, как летний дождь. Он кончил следом, сдавленным стоном, и мы замерли, сжимая друг друга.

— Ты моя, — прошептал он.

— Твоя. — Я поцеловала его в плечо. — А ты — мой.

— Всегда.

Мы лежали в темноте, слушая, как за стенкой тикает время. Новый год приближался. Не календарный — наш. Внутренний. Тот, который начинается, когда ты перестаёшь бояться и начинаешь жить.

Утром тридцать первого декабря Лиза разбудила нас в шесть утра.

— Дед Мороз пришёл! — закричала она, прыгая на кровати. — Смотрите, под ёлкой подарки!

Мы накинули халаты, пошли в гостиную. Под ёлкой действительно лежали подарки — от нас, от Лены, от Ветрова. И один, в золотой бумаге, с надписью «Для Лизы от Деда Мороза».

— Откуда? — спросила я, глядя на Сашу.

Он подмигнул.

— У Деда Мороза свои источники.

Лиза открыла подарок — кукла, та самая, о которой она мечтала. Её крик радости, наверное, слышали все белки в лесу.

— Спасибо, Дед Мороз! — закричала она, обнимая куклу. — Спасибо, Саша! Спасибо, мама!

Мы пили кофе, ели мандарины, наряжали ёлку окончательно. К обеду приехала Лена — с салатами, шампанским и улыбкой, которая говорила: «Я же говорила, сестра. Я же говорила».

— Ты счастлива? — спросила она, отведя меня на кухню.

— Не боюсь лишний раз.

— Ну, это почти одно и то же.

Мы обнялись. Лена пахла корицей и почему-то домом — тем, старым, из детства, которого больше не было, но которое жило в нас.

— Спасибо, что привела меня в тот бар, — сказала я.

— Спасибо, что согласилась пойти. — Она отстранилась. — Аня, я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я тогда соврала. Про Сашу.

— В каком смысле?

— Я сказала, что он вычеркнул меня. На самом деле — это я ушла. Потому что поняла: он не сможет меня полюбить. Не так, как мне хотелось.

— Лен...

— Дослушай. — Она перевела дыхание. — Я видела, как он смотрит на тебя. Как на чудо. Так он никогда не смотрел на меня. Поэтому я не жалею. Потому что вы — друг для друга. А я — просто была на пути.

— Ты — не была, — я сжала её руки. — Ты — моя сестра. Ты — та, кто вытащил меня из депрессии. Ты — та, кто не бросил. Саша — это он. А ты — ты. И я люблю тебя не меньше.

Лена улыбнулась — с той грустинкой, которая делает женщин красивыми.

— Знаю. Поэтому я здесь.

Мы вернулись в гостиную. Лиза играла с куклой, Ветров настраивал гитару — да, он умел играть, и я узнала об этом только вчера.

— Что сыграешь? — спросила я.

— Что-нибудь новогоднее.

Он заиграл. Не «В лесу родилась ёлочка» — джаз, тот самый, со школы. Я села рядом, положила голову ему на плечо.