Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 40 – Мира Линч

— Анна.

— Я не сплю.

Он вошёл. Сел на край кровати.

— Она спит. Температура спадает.

— Спасибо.

— Не благодари. — Он провёл рукой по моим волосам. — Ты такая красивая, когда не пытаешься быть сильной.

— Я всегда пытаюсь.

— Знаю. И это убивает тебя.

— Это держит меня на плаву.

Он лёг рядом, поверх одеяла. Не раздеваясь, не прикасаясь.

— Можно я останусь здесь? Просто лежать рядом.

— Можно.

Мы лежали в темноте. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло его тела через одеяло. Это было не сексуально. Это было — близко. По-настоящему.

— Саша.

— М?

— Ты сам удивился, когда понял, что чувствуешь ко мне?

— Каждый день.

— И что ты чувствуешь сейчас?

— Спокойствие. Впервые в жизни. Я не боюсь, что ты уйдёшь. Не боюсь, что это кончится. Просто... лежу рядом и дышу.

— Это и есть любовь?

— Не знаю. Может быть.

— А если это просто привычка?

— Тогда я хочу привыкать к тебе каждый день.

Я повернулась к нему лицом. В темноте видела только очертания — сильные плечи, жёсткую челюсть, тени под глазами.

— Поцелуй меня, — попросила я.

— Лиза проснётся.

— Не проснётся. Она спит.

— Ты уверена?

— Я уверена, что хочу тебя поцеловать.

Он наклонился. Поцелуй был мягким, медленным, почти целомудренным. Никакой страсти, никакой спешки. Просто — губы на губах. Просто — я и он.

— Я люблю тебя, Анна, — прошептал он в темноте.

— Я знаю.

— Ты ещё не сказала в ответ.

— Я ещё не готова.

— Я подожду.

Он отстранился, лёг на спину. Я положила голову ему на плечо, закрыла глаза.

И впервые за долгое время заснула без кошмаров.

Лиза поправилась через два дня. Ветров уехал утром, но оставил продукты на неделю и записку: «Если что — звони. В любое время».

Аккуратный почерк. Крупные буквы. Мужской.

Я спрятала записку в ящик стола — туда, где лежал чек из ювелирного. Полюсные вещи. Начало и конец. Старая боль и новая надежда.

Через неделю я приехала на участок с Лизой. Мы гуляли по лесу, собирали шишки, кормили уток на озере. Лиза бегала впереди, смеялась, показывала на белок.

— Мама, а здесь будет наш дом?

— Будет, зайка.

— А дядя Саша будет жить рядом?

— Будет.

— А мы будем к нему ходить в гости?

— Будем. Если он пригласит.

Лиза задумалась. — А почему дядя Саша не женится на тебе?

Я замерла.

— Потому что мы не готовы, малыш.

— А я хочу, чтобы он женился. Он добрый. И жирафа подарил.

— Любовь не измеряется жирафами.

— А чем?

— Временем. Заботой. Тем, как человек относится к тебе, когда ты болеешь.

Лиза кивнула, как будто поняла, и побежала дальше. Я смотрела ей вслед и думала: четыре года, а уже мудрее меня.

Вечером, когда Лиза уснула, я написала Ветрову:

«Я хочу принять твой подарок. Дом. Для нас с Лизой. Но с одним условием».

«Каким?» — ответил он через секунду.

«Ты не покупаешь мне дом. Ты даёшь землю. Я строю сама. На свои. Медленно, но верно. А ты помогаешь с подрядчиками и материалами. Я не хочу быть твоей иждивенкой».

Он молчал пять минут. Десять. Я уже думала, что обидела его.

Потом пришло сообщение:

«Ты невозможна. Я предлагаю тебе дом — ты торгуешься. Ладно. Земля твоя. Подарок. Без права отказа. Остальное — как скажешь».

«Это не подарок. Это — фундамент».

«Нашего общего будущего?»

«Моего с Лизой. Причём тут ты?»

«Я буду рядом. В ста метрах. Это достаточное расстояние?»

«Пока да».