Книга Грязная подписка, страница 49 – Хантер Грейвс

Я сжимаю в руке замерзающий букет роз. Времени на долгие поиски нет. Я достаю из кармана рабочий телефон и запускаю программу, которая незаконно сканирует активные подключения к ближайшим вышкам сотовой связи. Мне нужен всего один знакомый MAC-адрес ее телефона или ноутбука.

Я верну свой контроль. Но на этот раз — только для того, чтобы защитить ее и никогда больше не отпускать.

Эмма

Я отчаянно не хочу улетать.

Последние несколько часов я только и делала, что висела на телефоне. Я звонила отцу, умоляла его задействовать свои связи, но даже он с его юристами оказался беспомощен перед местной бюрократической машиной. Оказалось, что каких-то языковых курсов недостаточно, чтобы легально задержаться в стране, особенно после прямого уведомления об аннулировании визы. Выбор был невелик: либо экстренно поступать на очную форму, собирая немыслимую гору справок и отказываясь от гражданства родной страны, либо собирать чемоданы.

И поэтому я пакую вещи. Мой рейс назначен на раннее утро.

Я приказываю себе дышать ровно, но горло сводит от спазмов. Слезы текут по щекам, оставляя горячие, зудящие дорожки, капают на смятую одежду, размазывая остатки туши.

— Вот ублюдок! Долбанный, лживый ублюдок! — кричу я в пустоту чужой, дешевой съемной квартиры.

Он же шептал мне в микрофон, что такого, как у нас, у него никогда ни с кем не было! Что я свожу его с ума, что только я его привлекаю до такой степени, что он теряет контроль! А на деле... на деле он сидел в дорогом ресторане, пожирая взглядом шикарную, взрослую женщину.

Я со всей силы швыряю скомканную футболку прямо в стену. Она жалко сползает по выцветшим обоям и падает на паркет.

В груди зияет огромная дыра. Больно так, что хочется лезть на стены.

Но мне нужно продолжать. Я заставляю себя подняться с кровати и иду к скрипучему советскому шкафу, чтобы достать оставшиеся вещи. Моя рука шарит по верхней полке и внезапно натыкается на плотную, гладкую поверхность.

Черная матовая коробка.

О, черт... Я опускаю ее на кровать и снимаю крышку.

В каком бешеном угаре я вообще это заказывала?

На дне коробки лежит сплошной концентрат порока, упакованный в тонкий шуршащий пластик. Чертов костюм из эротического бутика, который я купила пару недель назад, когда наши виртуальные игры с Владом достигли пика. Белый плотный корсет с жесткими косточками, ленты подтяжек с металлическими зажимами для таких же белоснежных чулков с кружевной резинкой. Ободок с длинными, чуть загнутыми кроличьими ушками. И самая главная деталь — анальная пробка, на широком основании которой закреплен пушистый, белоснежный кроличий хвостик.

Он же всё равно продолжает следить за моим блогом, так? У него ведь наверняка остались обходные пути, чтобы мониторить мою страницу.

Жалость к себе внезапно испаряется, выжженная едкой обидой. Уязвимость сменяется жгучим желанием ударить в ответ. Ударить по самому больному. Пощекотать ему нервы так, чтобы он взвыл.

Пусть посмотрит, кого он потерял! Уебан! Я сфотографируюсь в этом и выложу в сеть на всеобщее обозрение. Пусть видит, что его «кролик» больше ему не принадлежит.

Пальцы сами срывают одежду. Я быстро переодеваюсь, натягивая на себя этот похабный, контрастирующий с моей бледной кожей наряд. Затягиваю шнуровку корсета так туго, что ребра сдавливает, а грудь высоко приподнимается над краем плотной чашки. Металлические зажимы со щелчком цепляются за кружево белоснежных чулков, плотно обхватывающих бедра. Я надеваю ободок с ушками и подхожу к мутному зеркалу.