Книга Грязная подписка, страница 32 – Хантер Грейвс

— О, да ладно! Ну пожалуйста! Всего одно имя. Я никому не расскажу,— тяну я, как капризный ребенок.

«Нет».

И всё. Его «нет» — это реально нет. Без вариантов, торгов или лазеек. Эта железобетонная непреклонность одновременно манит и страшно бесит.

— Тогда... я буду называть тебя «Медведь»,— заявляю я, откидываясь на спину и глядя в потолок. — Ты реально огромный, как медведь. Думаю, подходит.

Курсор делает паузу, а затем выдает:

«Твое право. Еще вопросы?»

Я задумчиво провожу пальцем по краю одеяла. В комнате царит тишина, прерываемая лишь гулом ветра за окном. Любопытство берет верх над осторожностью.

— Медведь, — произношу я вслух, пробуя прозвище на вкус. — Расскажи, что ты делал прошлой ночью? После того, как мы закончили?

Экран долго остается пустым. Я уже думаю, что он проигнорирует вопрос или посчитает его слишком личным, но затем строчки начинают появляться одна за другой:

«Выпил два стакана черного кофе. Изучал твои новые наброски. Докладывал начальству о том, что объект ведет себя предсказуемо и не пытается связаться с внешними источниками. Потом выкурил сигарету, наблюдая за снегопадом. Около четырех утра у меня была смена на пропускном пункте, а в шесть я снова подключился к твоему ноутбуку, чтобы убедиться, что ты не проспала курсы. Вот и вся романтика».

Я перечитываю текст. Такое… вроде как просто расписание, но лишенное души что ли.

Он просто существует.

— И ты совсем не спал? — тихо спрашиваю я.

«Сон для слабаков, кролик, — мгновенно отвечает он. — А теперь одевайся. Тебе пора выходить. И не забудь свою дурацкую белую шапку».

И всё. Раз Медведь сказал — надо делать.

Под его пристальным, пусть и невидимым взглядом, я послушно стягиваю домашнюю одежду и начинаю собираться. Натягиваю плотные джинсы, теплый свитер, пуховик. Я кожей чувствую, как он внимательно следит за каждым моим движением, пока я заматываюсь в шарф и натягиваю ту самую дурацкую белую шапку.

С ним я не прощаюсь. В этом просто нет смысла.

Я оставляю макбук на столе, беру с собой айфон и прячу его во внутренний карман куртки, поближе к сердцу. Теперь он там, засел в моей системе глубже любых заводских настроек, словно какой-то всемогущий, теневой голосовой помощник. Моя личная карманная паранойя.

Я выхожу из квартиры, дважды проворачиваю ключ в замке, как учила мама, и спускаюсь по холодным ступеням подъезда.

Толкаю дверь и выхожу на морозную улицу. Ледяной ветер тут же бьет по щекам, но я лишь глубже прячу нос в шарф. Иду по заснеженному тротуару в сторону автобусной остановки и ловлю себя на пугающей, совершенно ненормальной мысли.

Мне комфортно.

Странно, до дрожи абсурдно, но это так. Я чувствую себя здесь, в чужой стране, под тотальным надзором жуткого сорокалетнего оперативника, в разы комфортнее и спокойнее, чем в своих роскошных светлых апартаментах в Челси.

Дома родители следили за каждым моим шагом ради сохранения репутации. Их контроль душил правилами приличия, фальшивыми улыбками и бесконечными светскими ожиданиями. Меня пытались втиснуть в идеальную рамку, обрезая всё, что не вписывалось в картинку успешной дочери.

А здесь... здесь контроль честный. Медведь не пытается сделать из меня леди. Ему плевать на мои манеры за столом или на то, с какой вилки я начинаю есть. Его власть очень прямолинейная. Он просто берет то, что хочет, и взамен дает мне это извращенное, тяжелое чувство безопасности.