Книга Научи меня плохому, страница 93 – Анель Ромазова

Непонятно откуда берётся желание, чтобы это было взаимно.

Чтобы я его тоже трогала глубже чем…

Чем заняться сексом. Сбить интерес и не общаться по-человечески. Мы не животные, чтобы тупо спариваться по сезону. Я обожглась на Лексе, но это не приговор.

Мысленно переступаю через внутренний барьер, потому что хочу двигаться дальше без багажа. Даётся непросто. С заминкой. С подтягиванием всего моего ресурса.

Во всём виноваты гормоны. Им приспичило облюбовать себя Макара и напитывать кровь до умопомрачения.

Останавливаюсь, не сбавляя шага, так и не опомнившись. Ко всему прочему, заплетаю руки и висну Резнику на шею. Бездумно прикладываюсь к его губам. Чувствую, как его рот растягивается в улыбке. Довольно широкой.

— Это к чему? — каверзный вопрос и противоречивый, ибо я не дошла затуманенным умом до ответа.

— Не мешай. Я тебя радую, — смеюсь аналогично, раскрепостившись и сбросив весь балласт.

— Ага. Понял. Продолжай.

Инициатором быть для меня ново. Макар бездействует, оглаживая поступательно поясницу. Нажимает неосязаемо, но подталкивая к действиям меня.

— У меня просьба. Давно мечтаю прокатиться с самой опасной горки. Сразу предупреждаю: плавать я не умею и с экстримом не дружу, — произношу почему-то доверительным шёпотом. Губы в губы дышу, а ощущается словно целую.

Эмоционально следует выжимка. Я нежно к нему льну, плавясь пенкой над горячим кофе. Он острый соус. Мы несовместимы, если только по гороскопу. На вскидку и не вспомню, кто он по знаку зодиака.

Овен — точно.

Убойная харизма. Внутренняя сила. Умеет быть надёжным и не отказывается от свободы. Попадание сто из ста. Ещё овны сотканы из противоречий и их взрывной энергии хватит на всех, даже тех, кто о ней не просит.

Я — рыбы и наши стихии не уживутся вместе.

Омрачаюсь, выдернув никчёмный кусь из своих богатых познаний.

— У меня к тебе тоже просьба: не соблазняй, пока не прокачу со всех горок, которые есть, — слышу сиплый голос и вздрагиваю.

— М-м-м, — с ответом не нахожусь, — Тебе же можно, почему мне нет?

— Потому что я придумал это правило. Теперь оно закон, — задвигает с непоколебимой убеждённостью, что я буду следовать правилу, выдуманному секунду назад.

Извини — подвинься. Я не рисковая, читай как не азартная, и правила у меня свои имеются.

— Чего нет на бумаге — законом не считается. Покажи печать ещё лучше копию, заверенную у нотариуса, — хлопаю по плечу и отлепившись от Макара, бегу на свой страх и риск до угла.

Хорошо, что нас никто не видит. Потому что хохочу, когда он спустя мгновение заваливается в укрытие, втискивая меня в стенку. Пальцами хомутает под рёбра. Всё, что связано с щекоткой, вызывает истерический смех. Выгибаюсь и верчусь в попытках выпутаться. Бабочки под грудью не взлетают. Они, блин, пускают разноцветные пузыри. Мне весело до икоты.

Макар закидывает меня плечо и тащит.

Либо коридор здесь удлиняется. Либо ни он, ни я не торопимся ворваться в вакханалию. По грохоту музыки и визгам вечеринка в апогее, и отсутствия виновника торжества никто не замечает.

— Повторяй, Ромашка: всё, что говорит Макар — для меня закон.

— Не буду. Это развод! Лохотрон. Нет! — прекращаю заходиться смехом, переходя на слабенький писк от серии облегчённых шлепков по мягкому месту.

Болтаю в воздухе ногами, каким-то рандомом, прохожу начальные стадии пубертата. Тело независимо от нас меняется. Приспособиться к переменам трудновато. У всех такое было, неловкость является из ниоткуда. С меня слетает шлёпок. Один. Левый.