Книга Научи меня плохому, страница 70 – Анель Ромазова

— Трусы праздничные искать, чтобы потом эту тварь на них подвесить, — подмигнув мне, грузится в салон, почти сразу же взревев движком.

Сначала думаю: что это было?

Потом думаю: что теперь будет?

Посланное сообщение Лексу от Макара читаю, уже войдя в квартиру и рухнув в измождении на кровать.

«Я приеду. Открой бутылку шампанского и приготовь бокалы».

Я бы сроду не додумалась предложить выпить перед… Да и после тоже.

Телефон дёргается в конвульсиях уведомлений ещё около часа. Смотрю и ужасаюсь. Моё мировоззрение не восстановится и не вернётся к прежнему состоянию. Убеждаюсь на миллион процентов, что с головой у него беда бедовая. Орловский обесчестил меня отвратительно пошлыми фотографиями.

На первой он готовится к встрече. Принимает душ, щёлкая кадр в отражении душевой кабины. Прокаченные ягодицы и сведённые лопатки, когда он, упираясь в стену, держит одну руку в области паха.

Самая безобидная фотография, если упустить приписку.

«Мысленно дрочу на твои сиськи».

Вторым приходит не фото, а минутный рилс. Лекс вываливает громадный стояк. Обжимает его ладонью и сокращает пресс, хрипя, как ему не терпится выдрать охреневшую паучиху.

Дурак слаборазвитый!

Перехожу к третьему снимку, прикрыв один глаз, чтобы как можно меньше травмировать психику.

Орловский наставляет на экран багровую головку члена со стекающей каплей. Добавив подпись: «Лизни меня»

Завершает присланный им комикс, пузатый фужер на треть, заполненный семенем и, в довершение, подмигивающий стикер, а под ним строка.

«Сойдёт вместо шампусика? Сорт отборный. Двадцать четыре года выдержки»

Если бы он держал свои жидкости при себе. Но ему не только дурь и моча в голову долбит.

Козлина, блин.

Как я могла не заметить, что он конченый придурок? Эго его вонючее размером с материк.

Скот. Хам и быдло озабоченное.

После бомбардирующих мерзостей, отбитый поклонник оставляет мой телефон в покое. Не нагревает звонками и перестаёт появляться во всех мессенджерах. Конечно, я слежу и ношусь по дому до самого вечера, будто кошка, которой прищемили хвост.

Иринка предлагает меня связать. Папа — накатить мне стопку ликёра с валерьянкой. И только мама с беспокойством спрашивает, что со мной происходит. Есть у меня одна традиция, когда происходит непонятное, замыкаться в себе и ни с кем не делиться. Запечатываю рот на семь замков, отмахиваясь от родителей и сестры сложностями в учёбе.

Макар хоть бы позвонил. Я не могу. У меня нет его номера. Он делал как-то дозвон, но я его с психа удалила, так и не внеся в список контактов. Грызу себя и локти сожалея.

Звонок с незнакомого номера принимаю без раздумий.

— Спустись, Ромашка. Я у твоего дома, а ты забыла свой пакет, — не дав ничего вставить, отключается.

В зобу дыхание спёрло — это про меня.

Накидываю на трикотажное платье пушистый кардиган, не задерживая время дополнительным утеплением. Прямиком в домашних тапках выскакиваю на улицу, мигом поняв, что погорячилась с одеванием. Ветер поднялся такой, что сбивает с ног. Дождь со снегом хлещет со всех сторон.

Мелкая и противная морось облепляет лицо, пока несусь к припаркованному напротив подъезда джипу. Придерживаю кофту-разлетайку на груди. Ураган так и норовит её с меня содрать.

Во всей этой промозглой канители воспринимаю за благодать стремительно закружившие меня в вальсе объятия Макара.