Книга Научи меня плохому, страница 45 – Анель Ромазова

Едва ли чувствую ручку комода, врезавшуюся между лопаток. Мне головой охота биться, чтобы прийти в себя. Не растирать промежность по подбородку Резника, пока он высасывает и ум, и стыд. Вылизывает тщательно всё, что ему подано на блюдечке. Не спеша, но хаотично прихватывает губами припухшие складки, втягивает их в рот, перемещая постепенно вакуум на жемчужину клитора. Я прям реально ощущаю, как эта крохотная интимная частичка затвердела, что, кажется, и зубами его не раскусишь. Перекатывается на языке Макара, терзаясь ноющими покалываниями.

Знакомая тяжесть наливается. Терпеть становится невозможно. Вот не совру, что разрывает почти до слёз и рыданий.

Как выпустить из себя это захватывающее, причиняющее сладкую боль ощущение?

Как?

Оно невыносимо распирает изнутри.

Выгибаюсь, надеясь хоть так получить облегчение. Отдаю себя на съедение, да и пусть.

— Я больше не могу… хватит… дай мне, — до странного гортанным стоном прошу.

Макар будто только этого и ждал. Агрессивно рассекает острым концом языка натёртую плоть, будто бы надрезы по туловищу наносит и сквозь них бурно из меня полощет оргазм. Стоны уже измученные, а охи неистовые. Самое страшное, они принадлежат мне, и Макар их слышит.

Я расползаюсь клочками от судорожных спазмов. Как выпотрошенная мягкая игрушка, падаю в свою же розовую вату совершенно опустошённой.

Как теперь забыть?

Как не опускать глаз?

Зачем он это сделал?

Ничего этого, я, конечно же, не спрошу. Потому что, задав свои вопросы, мне придётся отвечать на его.

Понравилось? — очень. Из разряда тех вольностей, о чём не расскажешь никому, но вспоминать и оживлять станешь вопреки желанию стереть из памяти.

Откинувшись на спину, Макар утягивает за собой. Как-то подстраиваюсь, чтобы не упасть мокрой, чересчур чувствительной промежностью ему на лицо. Этого только не хватало, разместиться с откровенной пошлостью над ним. Перебираюсь ниже и, приподнявшись над его пахом, поправляю трусики. Хочу встать и укрыться в ванной, однако под нажатием на бёдра, влипаю в ширинку, натянутую внушительным гребнем.

— Погладь меня, — хрипит дьявол — искуситель.

Потерявшись в себе и пространстве, просовываю руки под его футболку, слегка касаясь напряжённого пресса. Мускулы отзывчиво сокращаются под моими пальцами, переливая намного больше жара, чем я могу вместить. Отдёрнуть не получается, меня к этой рельефной платформе прижаривает.

— Не там, Вась. Член достань… сожми, — я вижу, как блестят его губы, до этого побывавшие между моих ног. Вижу, как раздувается его торс, вкачав в себя уйму воздуха. Ткань чуть по швам не трещит. Взгляд, поплывший до невменяемости. Кажется, мне или нет, но Макар как под кайфом. Слова ему даются с трудом, а я не то что отказываюсь. Просто торможу от переизбытка. И торможу дико.

— Есть влажные салфетки. Я выйду… пока ты… чтобы не смущать, — выдыхаю, не осмеливаясь произнести означающее, как парни вручную спускают пар.

Смотри, смотрит, смотрит… затем с оттяжкой моргает, опуская, видимо, тяжёлые веки, на не менее тяжёлый взгляд. Одна его ладонь стискивает моё бедро. Другая застывает на пряжке.

Ровно с минуту собирает себя, как я собираю оригами. Я засекала, вырабатывая скорость и глаза вот также закрывала, оттачивая наитие.

— Обломщица, — шутливо вроде, но с отголоском раздражения, — Такого изврата мне еще не предлагали, — закинув голову и выделив грозный кадык, фонтаном даёт мощный выдох и отпускает.