Книга Научи меня плохому, страница 44 – Анель Ромазова

Одежда вся на мне, но вызывает раздражение.

Полоска хлопковых трусиков едет в сторону. Губы и язык Макара, не теряя ни секунды, ныряют туда. Пошлым поцелуем вбиваясь в складки. Ничего не остаётся, как задержать дыхание и тонуть. Падать на глубину, пребывая в тумане, не желающем испаряться из головы.

*ETOLUBOV (Обману тебя)

В теории, набросившись, Макар должен был напугать. Тело отдельно от мозга, решает за меня, что бояться нам нечего. Вся сила его рук направлена на том, чтобы держать, как титан на плечах вес, превышающий средний.

Я никогда не слышала, чтобы в такой позе делали то, что он делает. Утробный стон ощутимо врезается в промежность. Одновременно с пламенем дыхания и порочным ртом.

— Мака… Мак… Макар, — с его именем лепечу неясную потребность то ли оттолкнуть, но путаюсь пальцами в коротких волосках и давлю на затылок, прижимая к себе ближе.

Закрываю глаза, потому что пальнувшее удовольствие разрушает. А он лижет стреляющий током клитор, растягивая эти разряды до входа в тоннель, где стенки влагалища, покрытые сеткой незащищённых проводов, в спазмах выплёскивают огромное количество смазки.

Благо, я не настолько набожная, чтобы признать это грехом. Относительно разбираюсь в откликах своего организма, и вот Макар выжимает из него максимум.

Хочу спросить: нормально ли ему дышать? Не слишком ли сильно я прижимаюсь?

Забываю вопрос. Забываю, как раскрытыми губами ловить воздух. Кислород заканчивается. Пред глазами раскачиваются белые бумажные птицы, становясь цветом взбесившейся радуги. Сверкают, будто светоотражающие полоски посреди ночной трассы. Хотелось бы знать, куда меня несёт на бесконтрольной скорости. Лишь бы не в кювет.

"Каждый охотник желает знать, где сидит фазан". — Проговариваю про себя весь спектр цветов, заключённый в коротком стишке, перед тем как…

— Ах-х-х… м-м-м-а-а-х-х-х, — заглушено стону, сомкнув рот, чтобы не взвизгнуть.

Макар, мало того, что вонзает язык прям туда, собирая сочащиеся сгустки и их глотая. Он пьёт из меня, как из речки, которая всё течёт и течёт. Вернувшись напористым мазком к ноющему бугорку клитора, посасывает его. Голодно, как животное, бродившее месяцами по лесу без пищи, а здесь дорвался.

Господи, какой же он пошляк. Делая такие …возбуждающие вещи. У меня втянутый живот липнет к позвоночнику, не выдерживая накала.

Напоказ. Громко. Смачно. С влажным хлюпаньем затягивает складки.

— Остана… Б-о-о-о-ж-е-е… нет...не прекращай, — несуразно всхлипываю. В прямом и переносном смысле хочу соскочить с него.

Планета Земля сначала крутится, затем вертится. И на меня потолок падает, но он почему-то мягкий. Вгоняю ногти Макару в затылок, когда он рассекает твёрдые, обжигающие линии вдоль нижних губ и снова вколачивает язык туда, где обычно членом стремятся трахнуть. Резнику этого не нужно. Он и языком справляется. Загоняя усиленную, подвешенную для разговора и не только. мышцу. Кружит по входу и будто оттуда закручивает воронку, распространяя тёмный омут порока по всему моему телу.

Оно отчаянно рвётся в импульсах. Вспенивается, пузырится наслаждением, как губка, впитывая всеми порами бесценные, в чём — то грязные, в чём-то запретные впечатления. Чтобы понять, такое надо испытать.

А как потом забыть и не хотеть?