Книга Научи меня плохому, страница 32 – Анель Ромазова

Вот и сейчас, стоя на другом конце зала в компании парней из своей баскетбольной команды, насилует взглядом мой спортивный костюм. Терзает меня предчувствие, что он готовится к чему-то грандиозному, потому за день не резанул по мне грубым словом.

Лекс красуется в приспущенных шортах, смущая хихикающих Алису Барабашкину и Веру Сопрунову угловым сводом мышц на обнажённом прессе. Резинка зависла как раз там, где начинается дорожка коротких волосков. Жилистые руки небрежно заброшены на затылок, в выгодном свете, показывая имеющиеся бицепсы.

Больше, чем половина нашего потока по нему сохнут, почти со всеми он переспал, включая меня. Орловский ведёт список и после, вычёркивает из него кандидаток.

Привлекательный и наглый, что ещё нужно в нашем возрасте, чтобы в него влюбиться до потери пульса и вручить девственность. Мне не повезло, как всем остальным побывавшим на его члене. Меня из списка не вычеркнули, а продолжают настойчиво добиваться.

Застопорившись в своих мыслях, по неосторожности, невидящим взглядом толкаюсь в Лекса. Его подстёгивает нечаянное внимание. Широко шагая, направляется к выступу, за которым, как я думала, притаилась и стала для всех невидимкой.

— Вась, смотри какой я узор из бисера надыбала. Ничего сложного, зато красотаа, — Алиса, закончив восхищаться спортивными формами Орловского, суёт мне под нос телефон с фотографией миленького хендмейда.

Градиент от розового к бежевому мне нравится, но сам цветок, напоминающий в таком цвете вагину, чуть-чуть обескураживает. С учётом, что бисером плетётся принт на майке.

— Нормально, но я бы взяла за основу фиолетовый или фуксию. На белом фоне, будет смотреться очень даже неплохо, — у нас с ней неоформленный кружок рукоделия.

Я— запойная вязальщица. Она плетёт макраме и бисер, потом выставляем в маркетплейсах и продаём. Выхлопа никакого, себестоимость нашей продукции высокая, а носибельность совсем не фонтан.

— Так и знала, что мне не показалось. Сильно похоже на розовое Каноэ?

Рассматриваем картинку с разных ракурсов. И сверху, и снизу, как ни крути, но видны женские гениталии.

— И на него тоже, но сильнее смахивает на устрицу, — трактую распространённое название.

— Блин, придётся всё распускать и переделывать, — пыхтит Алиса.

Запах пота Жульберта, задолго до его появления, вызывает слезоточивую резь в глазах. Ретироваться по-быстренькому, я не успеваю, как его взмокшее тело, плюхается рядом.

— Приветствую вас, гёрлы. Ну чё каво тут тухнем? — Жулика не тем словариком по макушке вдарило.

Синхронно с Алисой зажимаем носы, побаиваясь надышаться едким запахом до обморока.

— Звенияйцев, господи. Ты… блин… оружие массового поражения. Тебя, как биологическую бомбу можно на противника скидывать. Мыться не пробовал? Дезиком пшикаться, ну это же невозможно, — Алиса, гундосо прокричав, отбегает.

А мне некуда ломануться.

Лекс караулит выход. Свободина шушукается со своей стаей и косо на меня поглядывает, точа зубы, чтобы потом укусить исподтишка. Вдавливаю нос в рукав и остаюсь сидеть.

— Овечка. Ты, Барабашкина, никогда мужского пота не нюхала и не понюхаешь, потому что страаашнаая, как моя жизнь, — огрызается Жулик.

— Ой, скройся обратно в утробу матери, чмошник, — летит ему уничижительное вдогонку с хохотом.