Книга Научи меня плохому, страница 194 – Анель Ромазова

Задрав голову на бесконечные окна высотки, ищу глазами его окна.

Я, блин, беременна и не знаю, куда выходят окна квартиры отца моего ребёнка.

Возможно, у Макара кто-то есть. Месяц ведь огромный срок. Возможно, их не одна, а несколько. Возможно, он их меняет чаще, чем медики перчатки, выбрасываю после непродолжительной связи контакты. Живёт по жаре и ни о чём не парится.

Чувствую, как жжение скапливается в солнечном сплетении. Не изжога и не расстройство, а страх, что Резнику уже не нужна я и малыш наш не нужен.

Собираю ягодицы в горсть. Иду. Опрятный подъезд. Современный лифт.

Дрожащим пальцем нажимаю звонок. Методично пересчитываю трель, потом прислушиваюсь к шагам за дверью. Потом киваю на два оборота против часовой стрелки.

— Макар, — травлю шепотом, и воздуха во мне не остаётся.

Безумно по нему. Вся-вся разволновалась. Ладони потеют. Я замерла, как будто горячим гипсом обдало. Ни шевельнуться, ни выдохнуть.

Глазами друг по другу мечемся. И…

И он по пояс голый. Пояс на штанах распущен, а на плече царапины от ногтей. Волосы в беспорядке. Безусловно ему к лицу распущенная сексуальность, но…

— Ты не один? — выжимаю из себя вопрос, чувствую, как из меня кровь уходит. Из головы и ноги ватные.

— Нет. Да… блядь, Ромашка, — сначала сипло, потом откашливается.

Перед глазами проносится карусель, за ним и чёртово колесо, а я высоты боюсь.

— Вась…

Слышу и проваливаюсь в тёмный колодец, успокаивая себя, что вмиг ослабевшее тело подхватывают на руки.

Неземная от меня беременна, и это напрочь перекрывает шлюзы во всём, что я хотел.

Каким бы я ни был по жизни, но хорошим отцом буду на постоянной основе. Ошибаться и косячить можно до появления детей, после фестиваль заканчивается, приходит время нести ответственность.

Нарабатывать репутацию заранее. Приучать к своему голосу и присутствию, пока кроха растёт в животе матери. Сходиться с Ариэль, никогда её не видя, почти безвыходное решение, но другое отметается без оценивания рисков.

Я буду рядом. Буду её завоёвывать, каким бы непроходимым на первых этапах ни казался этот путь.

Детей не заводят. В них не играют. Их не планируют.

Ради их благополучия расшибаются в лепёшку. И не правы те, кто говорят, типа мужика ребёнком не удержать. Дети переворачивают твоё существование с ног на голову. Я всегда рос с этим нерушимым кредо, что для своего стану лучшим.

Замоченный в ванной кошак, воет благим матом. Мне его под дверь, какая-то нерадивая птаха подкинула. Деваха эмо живёт этажом выше. Сама не берёт живность, а разносит как ебаный аист «письма счастья» соседям.

Выкинуть на улицу жалко, подохнет от голода приспособленец.

Стираю орущую шерстяную мочалку. Он с меня лохмотьями кожу дерёт. На предплечьях ещё куда ни шло, но как только заматываю в полотенце. Неблагодарный паскудник выкручивается. Мелкими когтями расцарапывая грудь.

— Вот ты охреневший. Мясо пожрал и никакого спасибо, — раздражённо начинаю и смешно становится.

Обтираю почти насухо и сгоняю на пол, а его задранный хвост, стоит как прут ободранного веника. Облезлый граф с наглой харей шипит на меня.

— Точно, будешь графом, — награждаю косолапого лёгким поджопником для ускорения.

Навожу порядок в ванной, на удивление легко и спокойной срастаясь с мыслью отцовства. Отнюдь не этим разрывает аорту. С надеждами на будущее с Ромашкой можно закругляться.