Книга Научи меня плохому, страница 187 – Анель Ромазова

Ромашкой сверху упиваюсь, убиваюсь и даю полный простор действий.

Она цепляется за мой взгляд, выискивая верное направление. Я же врубаюсь зрением в охренительный стан чарующей красавицы.

Рехнуться можно запросто.

Ресницы робкие приспущены. На щеках возбуждённое зарево цветёт. Густые косы раскиданы по хрупким плечам. Узкую талию сменяет изгиб стройного бедра. На развилку взгляд перевожу, и вираж крутизной мне кружит голову.

Кого бы ни вставил коктейль из двух ингредиентов. Порок и скромность. Грация и откровенность, и я такой грубый и нешлифованный вторгся.

По коленкам Василисы тащу ладонь, ахуев полноценной и критической суммой влитого в вены восторга.

Вот это всё прекрасное оно сейчас моё.

Член за посредника отрабатывает между ней и мной.

— Вставь его в киску, маленькая, — направляю на словах, созерцаю как одержимый.

Мур-р-р, блядь, на эти розовые увлажнённые соцветия.

Лепестки Ромашки — это для похотливых глаз услада и редкий вид цветов. Называется: трахай меня, пока сознание не отключится.

У неё третий секс, а мой счетчик успешно до нулей хакнули. Иначе с Василисой.

Неприемлемо спешить и воплощаться в эгоиста. Выкипая в собственной химии, в обугленный костяной мешок, превращаюсь под её пальчиками, неторопливо изучающими член. Перетряхиваюсь всей мускулатурой, когда добирается под уздечку. Пережимает купол, и кипит моё орудие, будто забытый чайник на плите.

— Он такой… м-м-мощный… твёрдый… пылает, — ладонями водит по стволу под скрип отлетающей фанеры на моём поплывшем чердаке.

Словечки отнюдь не грязные, но это сверх возбуждающая мантра. Завораживающая в целом. Находит пальцами нужные точки, даря …нууу… твою мать …фантастические ощущения. Я слышал про хендджаб, но не читал. Что-то из альтернативного. Удивляюсь умению управлять инструментом и… кратко, меня выгибает.

Сжимаю Ромашку выше бёдер. Шиплю, едва удерживая в себе жидкости и не срываясь пеной, как шампанское, которое хорошенько встряхнули в бутылке.

Для меня экзекуция и невыносимо. Вся моя плоть свербит похотью. Переполнена, и выхода нет. Состояние транса. Состояние близится к абсолютной капитуляции.

— Иди ко мне, маленькая, — за поясницу прогибаю, чтобы наклоном на себя уложить.

Вася упирается в пресс, оторвав касания от достоинства, которое достойно граниту стоит, контактируя с набухшей киской. Ощущается так, будто две раскалённых поверхности слились. Член пропитывается от обильных выделений и с трескучим шипением готов испарять.

— Я тебя сильно, Макар, и твоё тело красивое сильно, — соображаю отдельной долей мозга, слава богу, начеку держится и улавливает важность.

— Сильно хочешь или сильно…, — шурую рыком, но по-другому не получается. И драное «любишь» виснет в глотке недосказанным.

Ромашка глаза прикрывает, обхаживая ладошками по грудным буграм. Вздохи даёт такие, что понятия растягиваются до бесконечности.

Приподнимаю за попку, опуская на член и сам стремительно в вакуум погружаюсь из-за тесноты. Выбиваю из горла хрип, чуть не выплюнув легкие.

— Ебать! Какая ты охуенная, — через сердце разряд пропускаю и матом отстреливаю.

— О-о-о! Бож-е-е… как это, — с запинками Василиса стонет.

Переспросил бы описать поподробнее «как»?

Отвлекает её ёрзанье на члене. Раскачивается и приподнимается, чтобы проникновение не настолько плотно чувствовалось. Мне тесно и ахеренно, а ей слишком… наверно… не точно. Необъективно сужу, что чересчур киску растянул и резко толкнулся.